Олег про меня спрашивает. Он славный мальчик, Олег. Надеюсь только, что он не будет таким же упрямым и своенравным, как его мать. Это у нее от Хелены. Они так друг на друга похожи, что, когда я пишу эти строки, у меня на глаза наворачиваются слезы.
На следующей неделе Эдвард разрешил мне пожить в его дачном домике. Там я и испробую свою винтовку. Даниель радуется.
Загорелся зеленый, Харри нажал на газ. Передние колеса уперлись в край тротуара, «форд» тряхнуло, автомобиль весьма неэлегантно подпрыгнул и оказался на газоне. На тротуаре было слишком много народу, и Харри продолжил движение по траве. «Форд» прополз между прудом и четырьмя подростками, устроившимися на пикник. В зеркале Харри увидел мигание полицейского маячка. Толпы народу были везде – до самой караулки. Харри остановил машину, выпрыгнул из нее и побежал к полицейским заграждениям.
Громко крича: «Полиция!» – Харри прокладывал себе дорогу в людской массе. Тех, кто встал сегодня с рассветом, чтобы занять место поближе к оркестру, приходилось буквально расталкивать. Когда Харри перепрыгивал через заграждения, какой-то гвардеец попытался остановить его, но Харри оттолкнул его в сторону, помахал удостоверением перед носом и неуверенно пошел по свободной от народа площадке. Под ногами хрустел гравий. За спиной под фальшивые звуки мелодии «I’m just a Gigolo» проходили школьные оркестры из Шлемдаля и Волеренги. Королевская семья махала им руками. Харри смотрел на сплошную стену сияющих, улыбающихся лиц и красно-бело-синих флагов, пробегая глазами ряды зрителей: пенсионеры, фотографы, отцы семейств с чадами на плечах, но нигде не было Синдре Фёуке. Гюдбранна Юхансена. Даниеля Гюдесона.
– Черт! Черт!
Харри охватила паника.
Вдруг он увидел у заграждений знакомое лицо. На посту в гражданском, в руках – рация, на глазах – зеркальные очки. Значит, он последовал совету и пошел стоять в заграждении, пожертвовав «Скотсманом».
– Халворсен!
<p>Эпизод 113</p><p><emphasis>Осло, 17 мая 2000 года</emphasis></p>Сигне мертва. Три дня назад я казнил ее как изменницу, пуля прошла сквозь ее лживое сердце. Я так долго был уверен в себе, но едва раздался выстрел, как Даниель покинул меня. Он оставил меня в замешательстве, и сомнения начали терзать меня. Той ночью я спал беспокойно. И еще тяжелее было от боли внутри. Я принял три таблетки из тех, что доктор Буер сказал мне принимать по одной, но боль по-прежнему была невыносимой. В конце концов мне удалось заснуть, и когда на следующее утро я проснулся, Даниель опять был со мной, он был полон новых сил. Цель уже близка, и мы бесстрашно сделали к ней еще один шаг.
Посмотри на костер, как он светитзолотисто-червонным огнем,в этом пламени – воля к победе,верность долгу и ночью и днем.Он близится, тот день, когда за Великое Предательство последует возмездие. Я не боюсь.
Конечно, самое главное – чтобы о Предательстве узнали люди. Если эти воспоминания попадут не в те руки, их могут уничтожить или скрыть от народа. На всякий случай я постарался оставить нужные улики одному молодому полицейскому из Службы безопасности. Остается надеяться на его сообразительность, но я нутром чувствую, что с мозгами у него все в порядке.
В последние дни было столько переживаний.
