– Да. То есть нет, не совсем. Телеграфировала.
– Запрос целиком?
– Да.
– Даже так. Но это же… очень дорого.
– Да, дорого, зато быстро.
– Генрих Гиммлер… – повторил он, скорее для себя, а не для нее.
– Я устала, Кристофер.
Снова сухой смех.
– Да ты что? Разве ты не добилась, чего хотела?
– Я пришла просить тебя об услуге, Кристофер.
– Ну-ну?
– Урия хочет, чтобы я поехала с ним в Норвегию. Чтобы получить разрешение на выезд, мне нужна рекомендация от госпиталя.
– Значит, боишься, я теперь буду совать тебе палки в колеса?
– Твой отец входит в руководство больницы.
– Да, я могу наделать вам проблем. – Он потер подбородок. Его неподвижный взгляд сосредоточился на какой-то точке на ее лбу.
– Тебе все равно нас не остановить, Кристофер. Мы с Урией любим друг друга. Понимаешь?
– Зачем мне делать услугу солдатской девке?
Хелена застыла с открытым ртом. Хотя она услышала это от человека, которого презирала, хотя он говорил, не отдавая себе отчета, – все равно эти слова ударили ее как затрещина. Но прежде чем она успела ответить, Брокхард сморщился – будто это его ударили.
– Прости, Хелена. Я… черт! – Он вдруг отвернулся от нее.
Сейчас Хелене больше всего хотелось встать и уйти, но она не находила слов, без которых этого не сделать. Он продолжал с напряжением в голосе:
– Я не хотел обидеть тебя, Хелена.
– Кристофер…
– Ты не понимаешь. Я сказал это не из высокомерия, а потому что у меня есть некоторые качества, которые, я уверен, ты со временем научишься ценить. Может, я слишком далеко зашел, но вспомни: я всегда хотел для тебя самого хорошего.
Она смотрела на его спину. Белый халат явно слишком широк для его узких косых плеч. Она подумала о том Кристофере, которого знала в детстве. У того были милые черные кудряшки и хороший костюм уже в двенадцать лет. Как-то летом ей даже казалось, что она в него влюбилась!
Она медленно и нервно выдохнула. Ей захотелось подойти к нему, но она остановилась. Почему она должна жалеть этого человека? Нет, она знает почему. Потому что ее собственное сердце переполнилось счастьем, что пришло к ней само. А Кристофер Брокхард, который всю свою жизнь гонялся за счастьем, так и остался одиноким.
– Кристофер, я пойду?
– Да. Конечно. Делай свое дело, Хелена.
Она встала и направилась к двери.
– А я буду делать свое, – закончил он.
Райт выругался. Он уже перепробовал все кнопки эпидиаскопа, чтобы сделать картину четче, – все напрасно.
Кто-то откашлялся:
– Райт, наверное, дело в снимке, а не в проекторе.
– Ладно, в общем, это Андреас Хохнер, – сказал Райт и из-под ладони посмотрел на присутствующих. Окон в комнате не было, так что теперь, когда свет выключили, стало совсем ничего не видно. Насколько Райт знал, эту комнату невозможно и прослушать, а это сейчас особенно актуально.
Кроме него самого – лейтенанта Службы разведки Минобороны Андреаса Райта – в комнате было только трое: майор разведки Борд Овесен, Харри Холе – новый парень в СБП – и сам начальник СБП Курт Мейрик. Именно Холе тогда прислал ему по факсу имя этого торговца оружием в Йоханнесбурге. И с тех пор каждый день дергает. Должно быть, среди сотрудников СБП успело укорениться мнение, что Служба разведки Минобороны – не более чем отдел СБП. Они, очевидно, не читали, что это две равноправные, сотрудничающие организации. А Райт читал. Так что под конец он заявил этому новичку, что не особо важные дела могут и подождать. Через полчаса позвонил сам Мейрик и сказал, что дело – особо важное. Нельзя было сказать это сразу?
На нечетком черно-белом снимке на экране угадывался мужчина, направляющийся к ресторану. Похоже, фотографировали сквозь стекло автомобиля. У мужчины было широкое, грубоватое лицо с темными глазами и крупным, но нечетким носом, из-под которого свисали густые черные усы.
– Андреас Хохнер, родился в 1954 году в Зимбабве, родители – немцы, – прочитал Райт выписку, которую взял с собой. – Ранее служил наемником в Конго и ЮАР, контрабандой оружия занимается, по всей видимости, с середины восьмидесятых. В девятнадцать лет вместе с шестью товарищами проходил по делу об убийстве чернокожего мальчика в Киншасе, но был отпущен за недостатком улик. Был дважды женат и разведен. Его работодатели в Йоханнесбурге подозреваются в поставке зенитных комплексов в Сирию и покупке химического оружия у Ирака. Утверждается, что они продавали стрелковое оружие Караджичу во время войны в Боснии и готовили снайперов для штурма Сараева. Последняя информация не подтверждена.
– Будьте любезны, без подробностей, – сказал Мейрик и взглянул на часы. Все слишком затягивается, а ведь Райт не прочитал еще и первый лист.
– Хорошо. – Райт начал листать бумаги. – Вот. Андреас Хохнер, как и трое его сообщников, был задержан во время облавы в оружейном магазине в Йоханнесбурге в декабре. Тогда же был найден зашифрованный список заказов, где одним из пунктов значится винтовка марки «Мерклин», и пометка – «Осло». И дата: «21 декабря». Все.
