Дыбенко уводит с собой наиболее боеспособную часть Крымской Красной армии. Он умело руководит действиями войск группы, разбросанной в разных точках южной и восточной Украины. С опасным мятежом было покончено в две недели. Всюду разбитый атаман Григорьев бежит к Махно в Гуляй-Поле, где его впоследствии застрелили.
С большим беспокойством Павел Дыбенко возвращался в Крым. Еще в Нижне-Днепровске он получил оперативную сводку за подписью исполняющего обязанности начальника оперативного отдела штаба Крымской армии Остроухова. Речь в ней шла об обстреле Керчи двумя английскими миноносцами.
Добровольческая армия Деникина разворачивала наступление. Севернее Мелитополя белые перерезали железную дорогу, которая соединяла Крым с Александровском (ныне город Запорожье). Над Крымским полуостровом нависла угроза его блокады и с суши: море давно находилось в руках флотских сил Антанты.
Формирование Крымской Красной армии шло с трудом. К июню удалось создать лишь одну стрелковую дивизию из двух планируемых. Всего набиралось 8650 штыков, 1010 сабель, 48 пулеметов и 25 полевых орудий. Пехота нуждалась в боеприпасах, не хватало опытных командиров.
16 июня в Симферополе состоялось чрезвычайное заседание Совнаркома Крымской Республики, на котором нарком по военным и морским делам сделал доклад. Он начал с обстановки на Южном фронте:
– Махно открыл фронт белым. Расстреляв направленных к нему комиссаров, он снял свои части с линии Мариуполь – Волноваха и увел всю 3-ю бригаду в Гуляй-Поле. В образовавшуюся брешь устремились дивизии конного корпуса генерала Шкуро…
После этого Дыбенко перешел к военной ситуации вокруг Крымской Республики:
– Со дня на день надо ожидать общего наступления Деникина. Тогда Крым окажется в тылу белых, отрезанным от главных сил Советской страны…
Совнарком принял решение начать подготовку к эвакуации. Для защиты коммуникаций на железные дороги выводились бронепоезда. Усиливалось наблюдение за морем.
Через два дня, 18 июня, в штаб Дыбенко пришли донесения с крымского побережья: корабли Антанты (английская эскадра) обстреливают места сосредоточения советских войск. В районе Судака и Коктебеля высадились белые десанты, которые завязали бои. Затем был высажен белый десант в Евпатории. Но это было только началом потока тревожных телеграфных сообщений в джанкойский штаб Крымской армии. Телеграфом передали сообщение о том, что «Дикая» конная дивизия из корпуса генерала Шкуро ворвалась в Мариуполь.
Дыбенко собирает на экстренное заседание работников армейского штаба. Командиром полков он ставит задачу отходить к Перекопу так, чтобы их не могли обойти. Успех в сдерживании наступающих белых войск позволял эвакуировать тылы, госпитали, советские учреждения.
Красные войска, вернее – их остатки, оставили полуостров организованно: в течение восьми дней они ушли за Перекоп. У Старого Крыма пять дней шли арьергардные бои. Джанкой был оставлен 26 июля.
Войска Дыбенко отходили из Крыма к Днепру. Они пробивались к его берегам с боями и 29 июня вышли к реке, сумев оторваться от преследователей. На следующий день последние отряды красногвардейцев перешли из Каховки по наплавному мосту на правый берег Днепра в Берислав. Мост успели взорвать за собой.
Командарм, сохранив боеспособность Крымской Красной армии, сумел вывести ее из-под удара белых. По решению командования она перестала существовать. Ее части были объединены в одну дивизию, получившую название Крымская. Она вошла в состав вновь созданной 11-й армии Южного фронта Советской Республики.
Крымская стрелковая дивизия обороняла правый берег Днепра от Екатеринослава до Херсона. С конца июня и почти весь июль прошел для нее в боях с деникинскими войсами, сдерживая их наступательный порыв. В конце июля начдив был вызван в Киев в распоряжение наркома Украины по военным и морским делам Н. И. Подвойского: надо было организовать оборону города, к которому стремились и петлюровцы, и деникинцы. Командование дивизией Дыбенко передал своему заместителю И. Ф. Федько.
Но из Киева Павла Ефимовича отправляют в Москву на учебу. Он становится слушателем Военной академии РККА. Проучившись в ее стенах чуть более месяца, Дыбенко уезжает на фронт: белая Добровольчесая армия рвалась к Москве, взяв Курск и Орел.
Дыбенко принимает командование 37-й стрелковой дивизией 10-й армии. С ней он прославился тем, что в ночном бою у станицы Качалинской разгромил конный корпус генерала Топоркова. Имея под своим командованием одну кавалерийскую бригаду (420 сабель, 8 пулеметов и 2 орудия), начдив Дыбенко опрокинул и обратил в бегство белоказаков. В том бою генерал Топорков (его штаб был разбит ночным налетом) потерял убитыми, ранеными и пленными три тысячи человек, всю корпусную артиллерию, часть пулеметов и обозы.
