— Это значит, — торжественно провозгласил он, — что великий герой Эллады спустился с Олимпа, сам забрал своё оружие и отправился на битву вместе с нами! Он здесь, незримый, в лагере, и будет сражаться в наших рядах! Нет сомнения, что и другие божества, покровители Фив, сейчас находятся на Левктрийской равнине, чтобы помочь нам в трудной борьбе!
Лица командиров просветлели: то, что грозило духовной силе армии, командующий сумел обратить на её пользу.
— Теперь, — продолжал Эпаминонд, — к подножию холмов. Там, в поле, я сообщу вам план битвы.
Пелопид слушал друга с возрастающим изумлением. Мысли стратега, облечённые в слова приказа, были строго логичны и в то же время... необычны.
Да, спартиатов больше, и придётся построить фалангу не в обычные двенадцать, а в восемь шеренг, чтобы избежать охвата флангов. Здесь вся надежда на стойкость защитников родного города и их длинные копья. Но шесть синтагм сведены в отдельный отряд и получили приказ построиться на левом фланге всего лишь в тридцать два ряда по фронту, но в целых сорок восемь шеренг в глубину!
— Вы образуете эмбалон[111], — объяснил стратег специально назначенному командиру отряда. — Ваша задача — сокрушительным ударом на узком фронте, вложив в натиск все силы, прорвать строй врага и выйти в незащищённый тыл спартанской фаланги! «Священный отряд» расположить позади эмбалона. Если в ходе сражения противник попытается охватить его левый фланг, ты, Пелопид, стремительной атакой сорвёшь эту попытку!
Лёгкая пехота получила задачу обеспечивать правый фланг фиванского монолита. Ширина фронта боевых порядков на этот раз такова, что даже быстроногим лучникам не успеть уйти из-под удара сближающихся масс тяжёлой пехоты. Там же, за правым флангом, было приказано держаться и коннице.
— Я поставлю вам задачу после того, как увижу спартанское войско с этого холма, где буду находиться во время битвы. Готовьте войска. Выступаем по сигналу трубы...
— Какова воля богов? — спросил уже закованный в бронзу и облачённый в пурпурный плащ Клеомброт жреца, прибывшего сообщить результаты гадания.
— Мы внимательно осмотрели внутренности жертвенного ягнёнка и нашли, что граждане Спарты надолго запомнят этот день, — склонился тот под взглядом царя.
Немного помедлив, Клеомброт жестом пригласил полемархов и лохагосов к длинному столу, приготовленному для завтрака прямо под открытым небом.
Фиалы с неразбавленным вином. Опять. В последнее время спартиаты всё чаще нарушают свой обычай, и без примера царя здесь не обходится. Правда, на этот раз Клеомброт быстро прекратил возлияния, ограничившись одним кубком.
— Продолжим после битвы. Скоро у нас будет хорошая причина для пира, — сказал он, поднимаясь. — Выступаем через час. Воины успеют подкрепиться и надеть доспехи.
Лагерь был пронизан напряжением. Оно витало в воздухе, в громких возбуждённых голосах, в звоне металла, в снующих вестовых.
— Это фиванец! — крикнул кто-то, указывая на всадника, подскочившего чуть ли не к самым палаткам.
— Держи его!
Но наездник уже летел к гряде невысоких холмов, скрывавших фиванский лагерь, уходя от запоздалых стрел и рванувшегося на перехват конного разъезда.
— Спартиаты надевают доспехи! — доложил стратегу дежурный помощник эпистолярия.
— Сигнал! — коротко бросил Эпаминонд.
Над лагерем поплыли чистые звуки серебряной трубы.
Синтагмы тяжёлой пехоты одна за другой молчаливо покидали лагерь. Только мерный топот множества ног в военных сандалиях да отдельные команды.
Колонна вытягивалась через восточные ворота к северным склонам гряды холмов, где командиры на невидимом для спартиатов рубеже строили войска в плотный монолит.
Через северные ворота, покачивая длинными копьями, выходила кавалерия. Большая часть войска покинула лагерь; Эпаминонд потребовал коня и поскакал к гряде холмов. За ним потянулись дежурные помощники эпистолярия, конные вестовые, телохранители.
Стратег поднялся на гребень холма, окинул взглядом простиравшуюся перед ним равнину.
Впереди — всего лишь какая-то тысяча шагов или чуть больше — формировался подобный сокрушительному кулаку спартанский монолит. Правофланговая мора уже стояла в боевом порядке, сверкая наконечниками копий, яркой бронзой доспехов, пламенея пурпуром плащей.
Слева к ней пристраивались новые и новые ряды из колонны, хвост которой исчезал в лагере на подножье горы в южной стороне равнины, а из-за правого фланга заезжали нестройные массы конницы, валили толпы скиритов.
Эпаминонд оглянулся: за левым, крайним в гряде холмом назначенные синтагмы уже создали ударный прямоугольник эмбалона, за ним выравнивал ряды «священный отряд». Вот и Пелопид — издалека видна его могучая фигура. Судя по энергичной жестикуляции, отдаёт какие-то указания своим отборным тяжёлым пехотинцам. Остальные войска подходят из лагеря и строятся в восьмишереножную фалангу, плотно примыкающую своим левым флангом к эмбалону. Эпистолярий и его помощники, вооружённые таблицами с чертежами и записями, контролируют построение — боевой порядок должен быть в точности таким, каким задумал его стратег.
