— Эти деньги — твоя законная военная добыча, — сказал Филипп, глядя на юношу серьёзными глазами, и я могу принять их только в долг. Не обещаю вернуть его тебе скоро, но когда-нибудь верну. С процентами, — и вместе с экономом отправился покупать новых лошадей взамен убитых.
Лаг поступил со своей долей точно так же, оставив лишь несколько монет: среди храмовых проституток-иеродул у него были подружки, которые тайком от надзиравшего за их промыслом жреца помогали юноше остудить жаркую кровь.
— Хочешь, я и тебя познакомлю, — говорил он Ксандру, — ты хорош собой, с таких даже денег не берут.
Ксандр отмалчивался. Да, ему знакомы и внезапное волнение, и стук сердца, и сухость в горле, но о своём первом опыте он предпочитал не вспоминать.
Хозяйка убогой придорожной гостиницы, где они с учителем решили отдохнуть, была намного моложе своего высохшего мужа, но и намного старше его, Ксандра. Она следила за юношей горящими глазами, а улучив момент, схватила за руку и затащила в тёмную щель кладовой.
Юноша растерялся, когда к нему прижалось горячее женское тело. Но вот он уже, словно помимо своей воли, целует её в полные губы, ощущает ладонями упругость тяжёлой груди, линии бёдер, живота. Женщина с глухим стоном повалилась на спину, увлекая за собой Ксандра, торопливо сорвала с него набедренную повязку.
— Сюда, сюда, дурачок, — слушал он прерывистые слова у самого уха, в то время как пальцы её бесцеремонно нашли то, что им требовалось, и направили в нечто тёплое и влажное. Юноша часто задёргался, с удивлением осознавая, что это и есть то самое, что он впервые познал женщину, и тут она, безошибочно уловив опасный момент, решительно исторгла его из себя:
— Не в меня! Хочешь, чтоб я с пузом ходила?
Ксандр понял значение её слов мгновением позже, когда вместе с горячей, упругой и сладкой волной вышли из него страсть и возбуждение. Он стоял, чувствуя, как внезапное ураганное влечение сменяется лёгким отвращением. Противно-мокрый и скользкий хитон липнет к животу, воздух в кладовке стал тяжёлым от запаха кухни, пота и немытого тела.
Женщина неторопливо свела ноги, прикрылась одеждой:
— Да ты ещё совсем сосунок. Весь пеплос мне намочил. Как я теперь выйду? Но ничего, — сладко потянулась она, — из тебя выйдет толк, задатки хорошие! Здесь вода в амфоре, полей мне, скажем, что облились, когда ты помогал мне её нести...
Зенон ничего не сказал тогда, хотя, кажется, всё понял. Но позже... как много чудесного услышал Ксандр о любви от него, а также в стенах Академии!
Низкая любовь, любовь-влечение, животная любовь гаснет с удовлетворением, оставляя лишь чадный дымок. Чувство, свойственное скотине. Недаром прекрасная волшебница Цирцея с лёгкостью обращала вожделевших её мужчин в свиней, ибо скотское начало в них было сильнее человеческого, объяснял философ сокровенный смысл древнего мифа, и лишь Одиссей сумел избежать этой участи, победив в себе скотское начало и оставшись человеком, настоящим мужчиной.
Высокая любовь — это любовь настоящего человека. Некогда жили на Земле страшные существа, четырёхрукие и четырёхногие, с двумя обращёнными в разные стороны лицами. Они ходили колесом, внушая ужас богам, и тогда великий Зевс повелел Аполлону разделить их надвое.
Аполлон воспользовался волосом и разрезал странные существа на две половинки. Разбрелись отныне двурукие и двуногие половинки, мужчины и женщины, по свету; с тех пор суждено им искать друг друга.
Когда встречаются две некогда бывшие одним целым половинки, начинается та самая высокая человеческая любовь, где слиянию тел предшествует чудесное слияние душ, и оно остаётся, волшебное и тёплое, даже когда приходит срок неизменного увядания сил телесных — прекрасная судьба Филемона и Бавкиды[142] тому пример.
Высокая любовь, низкая любовь и бесконечное множество оттенков между ними, как бесконечно множество дробных чисел между единицей и двойкой...
Ксандр не мог не думать о своей неизвестной пока половинке, и мысли его почему-то возвращались к девчонке, так ловко подбившей ему глаз при первой встрече. Что с Леоникой, какая она сейчас? Вздыхал, понимая: между ними пропасть, и пусть эта пропасть выдумана людьми, преодолеть её труднее, чем самое страшное ущелье в горах Тайгета...
Лаг же и не думал затруднять себя подобными размышлениями: ни зубрёжка уроков в классе, ни ипподром, гимнасий или палестра не могли исчерпать его молодых пламенных сил, и он щедро дарил их всем женщинам.
Любвеобильность его была предметом постоянных шуток, особенно после того, как молодой человек бросил несколько взглядов в сторону судомойки Дионы, неопрятного существа неопределённого возраста, туповатого и крикливого. Несчастная беженка из разорённой войной деревни была готова, к удовольствию эконома, делать любую работу за еду и угол. Последнее обстоятельство оказалось решающим, и её приняли, так как дом теперь требовал много рабочих рук, хотя от вида замарашки и запаха бесформенного тряпья шарахались не только ходившие за лошадьми рабы, но и сами лошади.
Насмешки товарищей, похоже, не очень смущали Лага.
