Красные цепи полностью

Но было тихо. Мейлах, застыв, ждет, и минуты медленно тянутся одна за другой, исчезая во тьме. Постепенно он успокаивается. Тело его расслабляется, голова тихо опускается на смятую подушку, и он затихает, погружаясь обратно в вязкую трясину сна, в глубинах которого его поджидают пугающие беспокойные видения.

Кобот никогда не подходил к окну, когда в комнате был включен свет. Но даже и в темноте он не раздвигал жалюзи, а только осторожно выглядывал между полосками сероватой ткани, осматривая пустынные ночные тротуары.

Про эту маленькую квартиру из двух тесных смежных комнат на втором этаже неприметного дома на Каменноостровском проспекте не знал никто. За последние дни Кобот много раз благодарил себя за предусмотрительность и чутье, которые подсказали ему в конце прошлого года снять это жилье на чужое имя, оплатив сразу на год вперед. Весь год квартира стояла закрытая, и он уже начинал думать о том, нужно ли оставлять для себя этот резерв еще на один год, как вдруг оказался здесь, словно в спасательной шлюпке, в которую успел в последний момент прыгнуть с борта тонущего корабля.

С той самой ночи, когда он узнал о гибели Абдуллы и услышал несколько обрывочных, противоречивых, но чрезвычайно тревожных известий о подробностях произошедшего, Кобот почти не выходил на улицу. Он бежал сюда из дома, не рискнув появиться в «Данко», выключил и разобрал мобильный телефон и ни разу не воспользовался банковской картой. К счастью, в этой квартире был небольшой запас наличных денег, и два раза за прошедшую неделю глубокой ночью Кобот выходил из квартиры и спускался вниз, в супермаркет, расположенный на первом этаже дома, где торопливо закупал продукты и снова поспешно поднимался к себе, с облегчением запирая на несколько замков массивную стальную дверь. Он понимал, что если его найдут, то никакие двери и запоры не помогут, но все-таки испытывал странное чувство спокойствия, когда задвигал массивный засов и поворачивал ключи в замках. Кобот даже продумал альтернативный путь отступления: через окно, по расположенному под ним козырьку над офисом какого-то банка, но эти планы тоже носили характер психотерапии, как и старательное лязганье замками, и позволяли самого себя убедить в безопасности и контроле над ситуацией. Посмотреть в глаза страшной реальности он не решался.

Кобот прекрасно осознавал, что случилось нечто ужасное и катастрофическое. Что те люди, которые так умело и безжалостно расправились с Абдуллой, рано или поздно найдут и его, Кобота, как бы ни был он осторожен и как бы тщательно ни скрывался. Это был лишь вопрос времени. Но самым страшным было понимание того, что время самого Кобота на исходе, и счет идет уже на недели. И что если он не найдет в себе сил вернуться в «Данко», то эти недели будут последними в его жизни.

За декоративными панелями его роскошного кабинета, между раскаленной батареей центрального отопления и внешней стеной здания находился тщательно спрятанный сейф. В свое время Кобот подошел к его устройству с особым тщанием и теперь надеялся, что эти старания обеспечили сохранность его содержимого. Даже сняв стенные панели, сейф невозможно было увидеть, замки на нем были механические, и к ним не вели никакие провода сигнализации или питания для сложной электроники, а металлический корпус был обработан таким образом, чтобы его нельзя было обнаружить при просвечивании стен различными лучевыми приборами. Найти сейф можно было, только последовательно просверливая стены кабинета через каждые полметра, и Кобот искренне надеялся, что этого не произошло. Потому что иначе последние надежды на выживание рухнут.

В сейфе были деньги и с десяток маленьких темных бутылочек с ассиратумом. Как любой наемный менеджер, Кобот был склонен к мелкому жульничеству, и у него образовался свой, совсем небольшой впрочем, список личных клиентов, которым он отдавал эликсир за половину, а в некоторых случаях и за треть цены. Ассиратум для этих поставок он списывал на потери во время проведения своих экспериментов. Эти сделки нигде не проводились, пациенты не наблюдались в «Данко», и все были довольны — клиенты результатами, а Кобот — дополнительным доходом. Сейчас в сейфе находилось порядка полутора миллионов долларов наличными — сумма, с которой вполне можно начать новую жизнь. Но деньги не были тем главным, ради чего Кобот должен был вернуться в «Данко». Ему был необходим ассиратум. Потому что однажды он имел неосторожность принять его сам.