Несмотря на то, что голова всё ещё раскалывалась, я попыталась собрать в целое последние события. Трамвай, запертые ворота, заброшенная остановка, бегство от неведомой опасности… Так, значит я в лагере.
- Верно, Гиссарико, в медпункте. Я Глеб Валерьянович, врач, знакомый твоей мамы. Думал, что мы с тобой встретимся при других обстоятельствах, но получилось, как получилось. Теперь я буду наблюдать за твоим состоянием. Знакомься, Семён Михайлович, директор лагеря.
Высокий худощавый мужчина с острым носом и пронизывающим, но тёплым взглядом, лет тридцати, подошёл ко мне.
- Сожалею, что наше знакомство происходит на больничной койке. Безусловно, в этом наша вина, вина руководства. Прошу простить. Ты особый гость, но нам слишком поздно сообщили из министерства о твоём прибытии. К счастью, помогла Полина, в рюкзаке оказались документы, путевка и история болезни. Бумаги мы оформили, и как только тебе станет лучше, вожатые поселят тебя в домик к другим ребятам.
- Да, да, – подхватил Глеб Валерьянович, – я уже ознакомился с твоей историей болезни, и кажется, понимаю, с чем столкнулся. Скажи, Гиссарико, у тебя не было в последнее время странных снов, видений, возможно голосов, звучащих в голове?
- Были, но это не сны. Я теперь точно знаю, этот парень существует. Ой! Вы нашли его? Он дрался с чудовищами! Полина сказала вам? Вы вызвали полицию?
- Гиссарико, успокойся, иначе у тебя снова начнётся приступ. Давай я тебе кое-что объясню. Твоя болезнь, твой мозг иногда может играть с тобой злые шутки. Ты можешь видеть или слышать галлюцинации. Тебе кажется, что это абсолютно реальные события, но пожалуйста, не спеши верить всему, что видишь и слышишь. Лучше приходи сразу ко мне и рассказывай о своих видениях, а я буду их записывать и стараться помочь тебе в твоём состоянии.
Я не знала, верить ему или нет. Что если доктор прав, и мне всё это привиделось?
- Семён Михайлович, я могу задать вам вопрос?
- Конечно, Гиссарико.
- Скажите, пожалуйста, с моими документами всё в порядке? Особенно с путёвкой?
- Безусловно. Она у меня в кабинете, моя помощница, Александра, оформляет твоё личное дело. Обычная процедура, прошу простить, что осмотрели без спроса твои вещи, но ты была без сознания, а нам необходима хоть какая-то информация о тебе. Не волнуйся, мы составили протокол с описью, ничего не пропало. Историю болезни я передал, как уже говорил, Глебу Валерьяновичу, с сегодняшнего дня он оформлен в лагере врачом по контракту, потому имеет право знакомиться с такими вещами. Все документы и личные вещи тебе, конечно же, вернут.
- Нет, я не об этом, я хотела спросить, верно ли заполнена путёвка, особенно название лагеря…
- Абсолютно верно, ведь её выписывали в министерстве.
- А приглашение в конверте было? От товарища Генды?
- Оно и сейчас там, а почему ты спрашиваешь?
- У меня путёвка выписана в лагерь “Солнечный”, а ваш называется “Чайка”. Я точно попала по адресу?
- Ах, это... Мы всё никак табличку не поменяем на воротах. Это вызывает некоторые сложности у новичков. Сегодня же дам соответствующие распоряжения.
- Глеб Валерьянович, я могу встать?
- Не вижу никаких препятствий, если ты себя хорошо чувствуешь.
- Тогда переодевайся, и приходи знакомиться с вожатыми, – предложил Семён Михайлович, – надеюсь, ещё успеешь на обед. Если возникнут какие-то вопросы, не стесняйся, заходи прямо ко мне, а если почувствуешь ухудшение здоровья – немедленно в медпункт. Администрация лагеря несёт персональную ответственность за каждого пионера, ты должна это понимать.
Он вежливо кивнул Глебу Валерьяновичу «вы уж понаблюдайте за ней, буде так добры», и удалился. Тот протянул мне пахнущие свежестью вещи – белую блузку, юбку, пионерский галстук и ремешок с медной пряжкой, на которой был изображен костёр.
- Выходит, мне нужно надеть пионерскую форму?
- Конечно, в этом лагере все пионеры обязаны носить форму. Надеюсь, размер я подобрал правильно.
- Но я же не пионерка!
- О, Гиссарико, за это не переживай, ведь тебя пригласил лично товарищ Генда, а это очень высокая честь. Считай, что он принял тебя в пионеры заочно, и ты наравне со всеми получаешь право носить пионерскую форму. К тому же в ней ты быстрее вольёшься в коллектив и жизнь лагеря.
- А я могу сходить на остановку поискать свои вещи?
- Нет. То есть да, конечно, это же не тюрьма, а пионерлагерь. Ты даже можешь уехать домой, если тебе здесь не понравится. Только немного позже, когда твоё состояние стабилизируется. Полина тебе уже рассказала о первом правиле пионера? Никогда, ни при каких условиях не выходить…
- Да, да, помню, – устало кивнула я, подозревая, что никакой здесь не лагерь, а всё же тюрьма или колония для малолетних преступников. Только с какой целью меня сюда заманили? Ладно, сейчас всё равно я не найду ответы на свои вопросы, поживём – увидим. Уж если судьба забросила меня сюда, то в этом должен быть какой-то смысл.
- Ах, да, тебе же нужно переодеться, буду ждать тебя за дверью, – спохватился Глеб Валерьянович.
