Проблем, конечно, хватало – не этих, так других. Но за каждым из приведенных (и множества других) случаев стояли аварии, когда дорогостоящая ракета (результат долгого труда множества людей) превращалась в кучу обломков. И поиск проблемы с ее устранением занимал несколько недель, а то и месяцев, и обходился в миллионы народных рублей! Теперь мы могли в каких-то случаях брать уже готовые результаты – и знали общее направление, куда идти, на что обратить внимание, а это очень дорого стоит. В довесок в этой истории СССР получил от немцев и ценный задел в виде опытных данных по жидкостным ракетным двигателям, и несколько сотен специалистов из команды фон Брауна (жалко, что не удалось поймать его самого). Читал, что в знакомой нам истории немецкие конструкторы, вывезенные в СССР, трудились «в стол», не получив допуска к советским секретам, «для получения аналогии разработок вероятного противника». В этой истории немцам предлагали подписать контракт на полноценную работу в наших ОКБ, включая подписку о секретности, запрет на выезд за пределы советского блока – а также достойную оплату, вывоз в Союз семей, предоставление жилья и всего полагающегося. И промышленность ГДР с самого начала была задействована субподрядчиком для нашей ракетной программы (конечно, всех наших технологий мы немцам не передавали – зато их брали на правах победителей). В итоге ракета Р-12 (наследница «пятерки»), способная забросить мегатонную боеголовку на 2000 км, встала на боевое дежурство на пять лет раньше, в 1954 году. В отличие от Р-5 (от которой унаследовала некоторые технические решения, и даже часть оборудования), она имела ампулизированную заправку, позволяющую хранить ее на боевой позиции в готовности к пуску (лишь гироскопы системы наведения раскрутить, при вводе полетного задания). И тактические Р-11 (дальность 300 км с 40-килотонной боеголовкой) на мобильном (танковом) шасси также с прошлого года поступают на вооружение ракетных бригад фронтового подчинения (трехдивизионного состава, в каждом по три батареи, две пусковые установки в каждой). А самое главное – уже стоит на полигоне Тюра-там (он же Байконур) первая межконтинентальная «семерка».
Ну и обгоняем американцев в том, в чем у них в нашей истории был приоритет! Там они первыми оценили перспективу твердотопливных ракет (на смесевом металлизированном топливе, ошибочно считавшемся во всем мире – уступающим баллистным порохам). И первыми в том 1958-м запустили прототип «Минитмена» – лишь после этого в СССР начали шевелиться в этом направлении. И только в 1965 году Алтайский НИИ химической технологии сумел получить топливо на основе бутилкаучука, в следующем году был первый успешный пуск ракеты РТ-2 (делало ОКБ-1, бывшее «королевское»), и лишь в 1971 году эти ракеты (они же РС-12, они же SS-13), по характеристикам аналогичные «минитменам», встали на вооружение. Именно этим объяснялось наше ракетное отставание – до того держать паритет с США нам приходилось за счет жидкостных челомеевских, проблему постоянной готовности удалось решить за счет ампулизированной заправки, но дороговизна в производстве и сложность в обслуживании (в сравнении с твердотопливными) никуда не исчезли. Здесь же необходимые работы начали еще в сорок четвертом, после Победы подключили немецкий химпром – и знали от нас общее направление, куда копать, и даже имели образец для анализа (стартовые ускорители наших «гранитов»). В итоге твердое топливо с вполне удовлетворительными характеристиками было получено в этом СССР уже в сорок восьмом, через год налажено промышленное производство, в первую очередь для зенитных ракет – С-75В (морской аналог С-75) в этой реальности имеет обе ступени на ТТ, а не одну первую, как было в том мире. Чтобы заставить летать на оперативно-тактическую дальность, пришлось повозиться, там проблем хватало и с соплами, и с неравномерностью горения – но готова к принятию на вооружение и ракета Т-1 (почти что аналог нашего «Искандера»!). А вот какими будут наши массовые межконтинентальные, все еще жидкостными, или уже успеют сделать что-то приближенное к «воеводе» и «тополю», это еще будем посмотреть!
