– Йа! Йа! Зер гут!
Мишка увидел впереди дорожный знак Нож-Вилка. В животе заурчало.
– О! – сказал он. – Эссен! Куры-млеко-яйки-брод! Вир эссен зих? – спросил он Забину.
– Йа! Йа! Их мехте эссен! – Забина закивала головой. – Натурлих! Зер эссен!
У Мишки встал.
– Натурлих, – конечно, по-нашему, – перевел он.
– Ко-онэшно-о, – немка заулыбалась.
– Йа! Иа! Ты все равно по-своему лучше говори, мне так больше нравится.
– Йа! Йа! Их либе дих!
– Вундерба, – Мишка почувствовал в штанах такое напряжение, что ему стало неудобно сидеть на мотоцикле.
– Их либе дих тоже!.. Слышишь? Тоже их либе! – От своего незаконного отца Семена Абатурова Мишка унаследовал страсть к немкам, а немецкий язык и немецкий акцент действовали на него, как валерьянка на кота.
– Мьишька! Мьишька! – Забина показала пальцем в сторону. – Дер гроссишен бассейн! Фу! – она помахала на себя ладошкой.
– Йа! Йа! Жарко! – Мишка свернул с дороги на пляж.
Они подъехали к морю. По морю плавали яхты, парусники и серфинги. Мишка слез с мотоцикла и пристегнул его цепочкой к пальме. Рядом упал кокос. Мишка задрал голову – сверху на пальме сидела красножопая обезьяна.
– Эй, Баунти! Кидай еще!
Обезьяна оторвала еще орех и кинула. Мишка поймал.
– Донке шон, мартышкин! Ауфидерзейн!
Забина сидела в коляске, зажмурившись и подставив лицо солнцу.
– Битте, фрау! – Мишка поставил на коляску орех.
Забина открыла глаза, увидела кокос и захлопала в ладоши:
– Их мехте дранк битте! – она пощелкала пальцем по горлу, как научил ее Мишка.
– Момент! – Мишка вытащил из-под сиденья монтировку и врезал ею по ореху. Орех раскололся на две половинки, из которых бызнул, как в рекламе, прозрачный сок кокоса. Мишка ловко перевернул половинки донышками вниз и протянул одну Забине. – За… либер! Гут?
– Гут!
Они чокнулись и выпили из кокосов.
– Шон! – Забина облизнула губы. Мишка вытащил ножик и срезал мякоть.
– На, поешь… эссен для аппетита… фюр аппетит… Яволь?
Немка скушала.
– Пошли купаться… Ком цу мир дер ватер… – Мишка разделся и остался в одних плавках-шортах «Адидас».
Забина тоже разделась. На ней был розовый открытый купальник.
– Мьишька, ду бист шон унд крафт менил, – она потрогала Мишкины мускулы, провела рукой по волосам на его груди и застонала.
У Мишки от ее слов и от вложенного в них смысла встал так, что на плавках чуть не лопнула резинка. Забина увидела, как Мишка возбужден, и ее рука ухватила его за выпуклость.
– Штейт ауф, – Мишка посмотрел по сторонам. Недалеко сидели какие-то отдыхающие… Мишка отвел руку Забины и показал на них:
