Вечером они пошли в бар. Лева из Моршанска уже ждал их. Они сели за стол, сделанный из большой бочки, на котором в середине горела свеча в зеленой бутылке. Лева рассказал, что теперь тут русских уважают и специально научились готовить русские блюда – щи, гречневую кайлу с поджаркой, салат «Оливье Столичный» и пельмени с креветками. Лева с Мишкой заказали кайлу с поджаркой и «Оливье Столичный», а Забина заказала пельмени с креветками и банановый салат.
– Лучше русской кухни не найдешь, – сказал Лева, разливая по фужерам «Смирновскую» водку. Меня по свету побросало, всякого повидал, но лучше русской кухни ничего не ел… И лучше русской водки ничего не пил, – он поднял фужер. – За Россию! Живем мы тяжело, потому что мы народ-богоносец. А ноша эта… трудная… но… почетная. И мы наш крест на американский не поменяем. Пусть сосут! – Лева показал в потолок средний палец. – Россия! Эх… – У него по щеке покатилась слеза.
– Росийа щьедрая душа, – сказала Забина.
– Гут! – подтвердил Мишка.
Они выпили. Лева и Мишка выпили по полной, а Забина только пригубила и поставила фужер обратно на стол.
– Э! Нет! – замотал головой Лева. – Это не по-русски! До дна!
Забина посмотрела на Мишку.
Мишка сделал ей жест, чтоб допила, – выпей, а то обидишь хорошего человека.
Забина пожала плечами, взяла фужер и мелкими глоточками стала пить водку. Мишка зацепил на вилку пельмень с креветкой и держал наготове, чтобы его невеста сразу смогла закусить. Лева налил из бутылки пепси-колы. Забина допила водку. У нее из глаз текли слезы.
– На, Заби, закуси, – Мишка подставил ей ко рту пельмень на вилке. – Випил-закусил. Дранк унд эссен! Ферштеен зи зих?
Забина вцепилась в пельмень зубами и кивала головой, одновременно жуя.
– Вот это по-нашему, по-русски! – Лева протянул ей пепси-колу. – Запей.
– Водка унд селедка, – сказала Забина, отдышавшись.
– Натурлих, – согласились мужчины.
Бамбуковые шторы зашелестели, и в бар вошли три мексиканца в сомбреро и костюмах с бахромой. В баре сразу стало тихо. Было слышно, как бармен трет полотенцем внутри стакана.
