– Железная голова, железные плечи, железная душа, железные мышцы, железные кости, железное сердце, железная печень, железные легкие, рис перед алтарем превращается в железный частокол, железный нож, железный пистолет ничего не могут сделать с железным телом. О, покровитель на тигре, скорее дай нам наказ…
Дедушка понял, что перед ним известный на весь дунбэйский Гаоми Черное Око, наполовину человек, наполовину оборотень.
Черное Око дочитал заговор, торопливо встал, трижды поклонился Великому учителю с железным телом верхом на тигре, а потом снова уселся на железный лист и стиснул кулаки так, что все ногти были внутри кулака. Он кивнул другим членам братства, сидевшим в зале, и те принялись левой рукой натирать бритые головы, прикрывая правой промежуток между ягодицами, и с закрытыми глазами хором громко читали тот же заговор. Их крики были звучными, словно песня, и занимательными, дедушка почувствовал, будто в зале парят духи, а огонь гнева в душе угас наполовину. Дедушка сначала планировал просто застрелить Черное Око, но теперь к ненависти примешивалась толика благоговейного трепета.
Члены братства хором прочитали заговор, все вместе поклонились старцу на тигре, а потом встали, разделились на две колонны и повернулись лицом к Черному Оку. Перед ним стоял большой чан цвета соевой подливы, внутри него размокало гаоляновое зерно. Дедушка давно уже слышал, что члены «Железного братства» едят гаолян сырым, а сейчас наконец увидел это воочию. Каждый член братства получал у Черного Ока плошку сырого гаоляна, с урчанием заглатывал его, а потом подходил к столику с жертвоприношениями, брал по очереди лапу обезьяны, копыто мула и петушиный череп и натирал лысину.
Когда церемония подошла к концу, к белому цвету солнца уже примешивался красный. Дедушка прицелился в картину, выстрелил и пробил дырку на лице старика, сидевшего верхом на тигре. Стройные колонны рассыпались, через миг члены братства очнулись, кинулись к дедушке и окружили его со всех сторон.
– Ты кто такой? Смелый, как грабитель! – громко принялся браниться Черное Око.
Дедушка отошел к стене, дымящимся стволом пистолета сдвинул старую шапку, открыв лицо, и сказал:
– Твой предок, Юй Чжаньао!
– Не помер, что ли?
– Сначала хочу тебя мертвым увидеть!
– Хочешь меня из этой своей пукалки убить? Братья, несите ножи!
Один из членов «Железного братства» принес нож, каким режут свиней. Черное Око задержал дыхание, потом подал знак. Дедушка увидел, что острый нож рубанул по голому животу Черного Ока словно по твердой древесине, послышался глухой удар, а на коже остался белый след.
Члены «Железного братства» снова принялись нараспев произносить заговор:
– Железная голова, железные плечи, железная душа… О, покровитель на тигре, скорее дай нам наказ…
В глубине души дедушка удивился, он не думал, что в мире есть люди, которых не берут ни нож, ни пистолет. И тут ему пришло в голову, что в заговоре братства перечислены все части тела, кроме глаз.
– А глаз твой может задержать мою пулю? – поинтересовался дедушка.
– А твой живот может выдержать удар моего ножа? – парировал Черное Око.
Дедушка понимал, что его живот не выдержит удара острого ножа, которым режут свиней, но у Черного Ока глаз не выдержит пули.
Члены братства внесли в большой зал оружие – ножи, винтовки, пики и мечи – и кровожадно поглядывали на дедушку.
Дедушка знал, что в его маузере всего девять патронов и после того, как он пристрелит Черное Око, братья, словно собачья свора, накинутся на него и порубят, превратив в мясную подливу.
– Что ж, Черное Око, я вижу, ты тоже человек выдающийся. Оставлю я тебе твои зенки. Но ты мне выдай эту шлюху и считай, что мы квиты!
– А она тебе кто? Ты ее покличешь, она отзовется? Ты ее официально брал в жены? Вдова – что пес без хозяина: кто кормит, тому она и принадлежит. Если ты такой сметливый, то катись побыстрее и не вини потом за бесцеремонность.
Дедушка поднял пистолет. Члены братства тоже взялись за оружие, которое засверкало холодным блеском. Глядя, как они невпопад шевелят губами, произнося заговор, дедушка подумал: жизнь за жизнь!
В этот момент из-за толпы раздался холодный смех бабушки. Дедушкина рука с пистолетом безвольно опустилась.
Бабушка с отцом на руках стояла на каменной лестнице, купаясь в лучах заходящего солнца, и все ее тело светилось. Волосы ее были гладкими и блестящими, на лице играл легкий румянец, глаза сияли. Бабушкина наружность была ему одновременно мила и ненавистна.
Дедушка процедил:
– Шлюха!
Бабушка без капли вежливости ответила:
– Похотливый осел! Хряк! Подлец! Только и можешь, что спать со служанками!
Отец поднял пистолет.
– Ну давай, убей меня! А заодно и сына!
Пистолет снова безвольно повис.
Дедушка вспомнил огненно-красный полдень в изумрудно-зеленом гаоляновом поле, вспомнил черного мула, увязшего в грязи перед окном, и представил это белоснежное тело лежащим в объятиях Черного Ока.
– Черное Око, давай померяемся силами один на один, это будет смертельная схватка – как говорится, или рыба помрет, или сеть порвется. Буду ждать тебя за околицей у речки.
