Дядя Лохань велел одному из работников винокурни сбегать и принести полбутылки гаолянового вина, чтобы натереться им перед тем, как сигануть в излучину. Вода была такой глубокой, что шест уходил целиком. Дядя Лохань задержал дыхание и прыгнул. Ноги погрузились в рыхлую теплую тину на дне. Он вслепую пошарил вокруг, но ничего не нашел, а потому всплыл, набрал полные легкие воздуха и нырнул поглубже, туда, где вода была прохладнее. Дядя Лохань открыл глаза, но перед ним была лишь желтая муть, а в ушах гудело. К нему в мутной воде подплыл какой-то большой предмет, дядя Лохань протянул руки и почувствовал боль, словно в пальцы ужалила пчела. Он вскрикнул и наглотался воды, пропахшей кровью. Дядя Лохань наплевал на все на свете, начал что есть силы бить руками и ногами, всплыл на поверхность, добрался до берега и уселся на землю, пытаясь отдышаться.
– Нашел? – спросил начальник уезда.
– Н-н-нет… – Лицо Лю Лоханя потемнело. – В излучине… что-то странное…
Цао посмотрел на воду, снял с себя шляпу, дважды крутанул на среднем пальце, снова надел, повернулся, подозвал двух солдат и велел:
– Киньте в воду гранату!
Сяо Янь велел деревенским отойти от кромки воды на двадцать шагов.
Начальник уезда отошел к столу и уселся.
Два солдата легли на живот на берегу, положили винтовки позади себя, потом каждый вытащил из-за пояса маленькую черную гранату, похожую на дыню, выдернул чеку, ударил гранату о корпус винтовки и бросил в излучину. Черные гранаты, перевернувшись, упали в воду, и по ней разошлись круги. Солдаты тут же пригнули головы. Повисло гробовое молчание – как говорится, не слышно ни вороны, ни воробья. Какое-то время ничего не происходило. Концентрические круги, которые пошли по воде от гранат, достигли берега, поверхность воды была мутной, как у медного зеркала.
Начальник уезда Цао, стиснув зубы, приказал:
– Бросайте еще!
Солдаты снова ощупью нашли гранаты, повторили все то же, что и в прошлый раз, и бросили их в воду. Гранаты пролетели по воздуху, за ними тянулся хвост белоснежного порохового дыма. Когда они упали в воду, со дна донеслись два приглушенных взрыва, вверх взметнулись два столпа воды метра три высотой с пышными макушками, напоминавшие заснеженные деревья. Столпы на миг замерли, а потом с шумом обрушились.
Начальник уезда подбежал к кромке воды, а за ним и все деревенские. Вода в низине еще долго бурлила. Пузыри с треском лопались, десяток толстолобиков с темно-синими спинами длиной с пядь всплыли кверху брюшками. Постепенно волны утихли, над излучиной поднялся трупный запах. Солнечный свет снова выплеснулся на поверхность воды, стебли и листья белых лотосов слегка подрагивали, но цветы стояли все так же ровно. Солнце осветило толпу собравшихся, лицо начальника уезда Цао тоже заблестело. Все с каменным выражением лица ждали, вытянув шеи и глядя на воду, которая все больше успокаивалась.
Внезапно в центре излучины что-то забулькало, и на поверхность поднялись две цепочки розовых пузырей. Все задержали дыхание, слушая, как пузыри лопаются один за другим. В ярком солнечном свете поверхность воды казалась твердой золотистой оболочкой, при взгляде на которую рябило в глазах. К счастью в этот момент набежала темная туча, закрыла собой солнце, золотистый цвет померк, и вода в излучине стала изумрудно-зеленой. На том месте, где только что лопались пузыри, потихоньку всплыли два больших черных предмета. Ближе к поверхности подъем внезапно ускорился, из воды вынырнули две задницы, потом тела перевернулись, и вот уже над водой появились раздутые животы отца и сына Шаней – но их лица так и не показывались, словно бы от стыда.
Начальник уезда Цао приказал выловить трупы. Работники винокурни сбегали за длинным шестом, на который прикрепили железный крюк. Дядя Лохань крюком цеплял трупы за ляжки – когда крюк вошел в тело, раздался такой неприятный звук, что присутствующие аж скривились, словно съели кислый абрикос, – и аккуратно подтаскивал к берегу.
Ослик поднял голову и заревел.
Дядя Лохань спросил:
– Госпожа, что теперь делать?
Бабушка немного подумала и сказала:
– Отправь работников винокурни в лавку купить два дешевых деревянных гроба, чтоб побыстрее их похоронить. Выберите место для могилы, чем быстрее, тем лучше. Когда закончишь, приходи на западный двор, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.
– Слушаюсь, госпожа, – почтительно ответил дядя Лохань.
Он же уложил хозяев в гробы и с десятком работников похоронил их в гаоляновом поле. Все трудились споро, но молча. Когда они закончили, солнце уже было на западе. Вороны кружили в небе над могилой, их крылья отливали фиолетовым. Дядя Лохань сказал:
– Братья, вернемся – ждите от меня сигнала и поменьше болтайте.
Дядя Лохань прошел через двор, чтобы выслушать указания моей бабушки. Она сидела, скрестив ноги, на одеяле, которое сняла со спины ослика. Прадедушка принес охапку соломы и кормил его.
Дядя Лохань сообщил:
– Госпожа, мы закончили. Это ключи, которые носил при себе старый хозяин.
Бабушка сказала:
– Оставь их пока у себя. Скажи мне, а в этой деревне продают баоцзы[68]?
– Продают.
