Бабушке в нос ударил аромат вина, и кончик языка начал зудеть. В этот момент отец в животе снова зашевелился. Ему захотелось выпить вина. Бабушка взяла ковш, сначала понюхала, потом лизнула, затем пригубила, чтобы распробовать вкус. Вино было очень ароматным и в то же время жгучим. Бабушка сделала глоток, подержала вино во рту, чувствуя, как щеки становятся такими мягкими, будто их натерли шелковой ватой, проглотила, и вино тут же проникло в горло. Все поры на теле открылись, а потом снова закрылись, на сердце стало необыкновенно радостно. Бабушка сделала подряд три больших глотка, живот изнутри словно бы царапала маленькая жадная ручка. Бабушка запрокинула голову и выпила полковшика, после чего лицо ее разрумянилось, глаза заблестели, она казалась еще краше. Работники ошарашенно смотрели на нее, забыв про свои дела.
– Хозяйка, а вы умеете пить! – восхищенно присвистнул один из работников.
Бабушка скромно ответила:
– Я никогда раньше вина не пила.
– Если не пили и столько сразу выпили, то, потренировавшись, целый кувшин выпьете! – Работник восхитился еще сильнее.
Кувшин с журчанием заполнился, а потом и второй. Полные кувшины поставили рядом с кучей дров. Юй Чжаньао слез с кучи, расстегнул штаны и помочился прямо в кувшин. Работники оторопели, наблюдая, как струйка прозрачной мочи льется в вино, поднимая множество брызг. Юй Чжаньао закончил, криво усмехнулся, глядя на бабушку, а потом, пошатываясь, подошел к ней. Бабушка залилась ярким румянцем, но не двигалась. Юй Чжаньао вытянул руки, заключил бабушку в объятия и поцеловал ее. Бабушка тут же побледнела, у нее подкосились ноги, и она осела на лавку.
Юй Чжаньао резко спросил:
– Дите у тебя в животе ведь мое?
Бабушка, обливаясь слезами, промолвила:
– Раз говоришь, что твое, значит, твое…
Глаза Юй Чжаньао просияли, мускулы на всем теле напряглись, как у мула, который катался по земле, а потом встал на ноги. Он разделся до трусов и сказал бабушке:
– Посмотри, как я буду чистить барду!
Чистить барду – самая тяжелая работа в винокурне. После окончания перегонки оловянный дистиллятор убирали, снимали деревянную крышку с дырками, под которой располагался короб, полный гаоляновой барды. Барда была желтого цвета, и от нее шел сильный жар. Юй Чжаньао взобрался на табуретку, держа в руках деревянную лопату с короткой ручкой, и начал выгребать винный отстой и скидывать в корзину. Его движения были очень короткими, работали только предплечья. От жара верхняя половина тела раскраснелась, по спине стекал ручейками пот, а от пота сильно пахло гаоляновым вином.
Быстрая и проворная работа моего дедушки Юй Чжаньао восхитила работников и дядю Лоханя до глубины души. Дедушка, который скрывал свои таланты несколько месяцев, решил сейчас их продемонстрировать. Закончив, он, попивая вино, обратился к дяде Лоханю:
– Начальник, есть у меня хорошая идея. Смотрите, когда вино прыскает из носика, то идет пар, и если установить над носиком какую-нибудь посуду, то можно собрать первосортное вино.
Дядя Лохань покачал головой:
– А если не выйдет?
– Тогда отрубите мне голову!
Дядя Лохань вопросительно посмотрел на бабушку, а та, шмыгнув несколько раз носом, сказала:
– Я не стану вмешиваться. Пусть он делает что хочет.
И с плачем вернулась на западный двор.
После этого бабушка с дедушкой любили друг друга, как утки-мандаринки или пара фениксов. Бабушкина и дедушкина страсть, одновременно божественная и демоническая, измучила работников винокурни во главе с дядей Лоханем до помутнения рассудка. Так бывает, что человек чувствует множество вкусов, но не может назвать ни одного, а когда его мучают различные сомнения, не может понять почему. Но постепенно все стали верными последователями моего дедушки. Новаторская идея дедушки оказалась крайне успешной, и с тех пор в винокурне дунбэйского Гаоми появилась маленькая емкость для первосортного вина. Тот кувшин, в который помочился дедушка, работники не рискнули вылить, а перенесли во двор и поставили в углу у стены. Однажды вечером погода была очень пасмурной, дул сильный юго-восточный ветер, и работники в знакомом запахе гаолянового вина уловили вдруг более терпкую нотку. Дядя Лохань, обладавший тонким обонянием, пошел на запах и обнаружил, что дивный аромат испускает тот самый кувшин с добавлением мочи. Дядя Лохань ничего не стал говорить, а тихонько перенес кувшин в лавку, закрыл все двери и окна, зажег масляную лампу и принялся исследовать вино. Он нашел черпак, зачерпнул вино из кувшина и вылил обратно: вино превратилось в нежно-зеленое облако, а когда эта дымка коснулась поверхности вина в кувшине, там распустились с десяток цветов, похожих на хризантемы. Нежный аромат при этом ощущался еще сильнее. Дядя Лохань зачерпнул еще вина, лизнул, решительно сделал большой глоток, затем прополоскал рот холодной водой и попробовал вино из обычного кувшина, после чего отбросил черпак, со стуком отворил ворота западного двора, кинулся к окну и громко крикнул:
– Хозяйка, поздравляю!
