– Вы ведь работаете на моего названого отца?
– Тебя это не касается! Живи себе да радуйся!
Дядя Лохань, услышав стрельбу в западном дворе, выбежал из лавки, но только высунулся, как мимо уха просвистела пуля. Он перепугался и спрятал голову. На улице было тихо и безлюдно, только по всей деревне собаки зашлись лаем. Дедушку под конвоем повели по главной улице. Два солдата, которых оставили охранять лошадей, уже подогнали их к деревне. Солдаты, сидевшие в засаде, поняли, что дело завершилось успехом, разом выскочили, и каждый оседлал своего коня. Дедушку перекинули через спину коня, уложив на живот и прижав к конскому хребту. Сяо Янь гаркнул, и копыта вразнобой застучали по земле. Отряд помчался в уездный город.
Во дворе уездной управы солдаты сняли дедушку с коня. Цао Мэнцзю, подкручивая висячие усы, с улыбкой подошел и сказал:
– Ну что, Пестрошей, ты тремя выстрелами сбил шляпу с моей головы, а сегодня я отблагодарю тебя тремя сотнями ударов подошвы!
После поездки вниз головой дедушка чувствовал себя совершенно разбитым, в глазах рябило, тошнило без остановки. Когда его сняли с коня, он уже был еле жив.
– Бейте! – приказал Цао.
Несколько солдат перевернули дедушку пинками и с размаху начали осыпать его ударами подошвой огромного изготовленного на заказ шлепанца, привязанного к деревянной палке. Дедушка сначала молчал, стиснув зубы, а потом под конец начал кричать.
Цао Мэнцзю спросил:
– Ну что, Пестрошей, понял теперь, что с Цао Второй подошвой шутки плохи?
Дедушка опомнился и заверещал:
– Вы ошиблись, ошиблись! Я не Пестрошей…
– Еще спорить со мной смеешь? Всыпьте ему еще триста ударов! – рявкнул начальник уезда Цао.
Солдаты снова повалили дедушку на землю и осыпали градом ударов. Дедушкин зад уже потерял чувствительность, он приподнял голову над землей и громко крикнул:
– Цао Мэнцзю, вас зовут Неподкупным, а оказывается, вы тупой чиновник! У Пестрошея на шее пятно! А у меня вы на шее пятно видите?
Цао Мэнцзю очень удивился, махнул рукой, и солдаты расступились. Двое солдат поставили дедушку на ноги, начальник уезда Цао подошел, чтобы оглядеть дедушкину шею.
– А откуда ты знаешь, что у Пестрошея на шее пятно? – спросил он.
– Так я своими глазами его видел, – объяснил дедушка.
– Раз знаком с Пестрошеем, то, без сомнения, и сам разбойник. Так что я не ошибся!
– Да в дунбэйском Гаоми Пестрошея все поголовно знают, неужто все они разбойники?
– Ты глухой ночью спал на кане у вдовы. Даже если ты не разбойник, то все равно подонок, так что я не ошибся.
– Ваша названая дочь так захотела!
– Она захотела?
– Ну да.
– А ты кто вообще такой?
– Один из ее работников.
– Ай-ай-ай! Сяо Янь, возьми его пока под стражу.
В этот момент бабушка и дядя Лохань подъехали к воротам уездной управы на больших черных мулах. Дядя Лохань с мулами остался снаружи, а бабушка, заливаясь слезами, вбежала во двор. Постовой преградил ей путь винтовкой, но она плюнула ему в лицо. Дядя Лохань сказал:
– Это названая дочь начальника уезда.
Солдат не рискнул останавливать бабушку, и она ворвалась в судебный зал…
В тот же день после обеда начальник уезда снарядил занавешенный паланкин, чтобы дедушку отнесли обратно в деревню.
Дедушка пролежал на кане у бабушки два месяца, залечивая раны.
Бабушка еще раз съездила верхом на муле в уездный город и отвезла своей названой матери увесистый сверток с подарками.
Двадцать третьего числа двенадцатого лунного месяца одна тысяча девятьсот двадцать третьего года состоялись проводы бога домашнего очага[72]. В этот день банда Пестрошея выкрала мою бабушку. Похитили они ее утром, а после обеда передали: винокурня должна подготовить одну тысячу серебряных юаней, чтобы выкупить бабушку живой. Если они пожалеют денег, то могут искать труп на восточной окраине деревни Лигу у храма Земли.
Дедушка обыскал все сундуки и шкафы, собрал две тысячи юаней серебром, сложил в мешок и велел дяде Лоханю седлать ослика и везти деньги в условленное место.
Дядя Лохань спросил:
– Но ведь надо только тысячу?
Дедушка ответил:
– Поменьше болтай. Велено везти – вези.
Дядя Лохань поехал, подгоняя мула.
Под вечер дядя Лохань привез бабушку обратно под охраной двух вооруженных бандитов на лошадях с ружьями, болтавшимися за спиной. При виде дедушки бандиты сообщили:
– Хозяин, наш атаман сказал, что отныне вы можете спать с открытыми воротами!
Дедушка велел дяде Лоханю привезти маленький кувшин того вина, в которое он помочился, и отдать разбойникам. Он сказал:
– Отвезите своему атаману, пусть попробует.
Дедушка проводил бандитов до околицы, а вернувшись, запер ворота, двери в дом и в комнату, крепко обнял бабушку и спросил:
– Пестрошей тебе ничего не сделал дурного?
Бабушка помотала головой, а на ее глаза навернулись слезы.
– Что такое? Он тебя изнасиловал?
Бабушка спрятала лицо у него на груди и пробормотала:
– Он щупал мою грудь…
Дедушка сердито вскочил.
– С ребенком все в порядке?
Бабушка кивнула.
