Дедушка сорвал с себя перепачканную в грязи одежду, кинул на нее два своих пистолета, быстро прошел несколько шагов и вдруг прыгнул в реку. Он барахтался в воде, как полоски теста в шкворчащем масле, голова то всплывала, то тонула, он бил руками по воде, словно пытался вырвать клок рисовой соломы.
– Эй, парень, ты что, плавать не умеешь? – спросил один из разбойников.
Пестрошей хмыкнул.
С речки донеслись странные звуки – это дедушка пытался крикнуть, но тут же захлебнулся. Течение начало потихоньку сносить его на восток.
Пестрошей тоже двинулся вдоль реки на восток.
– Атаман, он и впрямь сейчас потонет!
– Так лезьте в воду и вытащите его! – распорядился Пестрошей.
Четверо бандитов прыгнули в реку и вытащили дедушку, который наглотался воды так, что его живот напоминал заполненный кувшин. Он лежал на насыпи, вытянувшись, словно мертвый.
Пестрошей велел:
– Приведите сюда мула.
Один из разбойников прибежал, ведя за собой мула.
Пестрошей сказал:
– Положите его на спину мула животом вниз!
Дедушку уложили на спину мула, прижав надувшимся как барабан животом к седлу.
– А теперь хлестните мула, чтоб побежал! – скомандовал Пестрошей.
Один из бандитов тянул мула, второй его подгонял, а еще двое поддерживали дедушку. Наш большой черный мул помчался на насыпи. Когда он отбежал примерно на расстояние двух выстрелов из лука, у дедушки изо рта фонтаном вырвался целый столп мутной воды.
Разбойники сняли дедушку с мула и снова положили на насыпь. Он так и остался там лежать и, вращая глазами, как дохлая рыба, смотрел на здоровенного Пестрошея.
Пестрошей снял с себя плащ и, ласково улыбаясь, сказал:
– Парень, считай, второй раз родился.
Лицо у дедушки было мертвенно-бледным, мышцы на щеках сводило судорогой.
Пестрошей и остальные разбойники разделись и попрыгали в воду. Все они были отличными пловцами и устроили настоящую битву, отчего во все стороны разлетались брызги.
Дедушка потихоньку поднялся, накинул на плечи плащ Пестрошея, высморкался, прочистил горло, размял руки и ноги. Седло мула было мокрым, и дедушка вытер его одеждой Пестрошея. Мул нежно потерся о ногу дедушки гладкой, как атлас, мордой. Дедушка потрепал его по спине:
– Черненький, подожди немного!
Когда дедушка схватил пистолеты, разбойники, словно стая уток, кинулись к берегу. Дедушка семь раз выстрелил, придерживаясь четкого ритма. По бездушной воде Мошуйхэ разлетелись кровь и мозги семи разбойников.
Дедушка выстрелил еще семь раз.
Пестрошей уже выбрался на берег. Речная вода омыла кожу, и она стала белоснежной. Разбойник, без тени страха стоя среди зеленой травы на речной отмели, с восхищением присвистнул:
– Отлично стреляешь!
Горячие, похожие на золото солнечные лучи осветили капли, катившиеся по его телу или неподвижно повисшие на коже.
– Пестрошей, ты щупал мою женщину? – спросил дедушка.
– К сожалению!
– Ты как стал разбойником?
– Ну, ты тоже не помрешь спокойно лежа на кане.
– В воду не пойдешь?
Пестрошей сделал несколько шагов, остановился на мелководье и ткнул себя в сердце:
– Стреляй сюда, а то разбитая голова слишком уродливо выглядит!
– Хорошо.
Семь пуль изрешетили сердце Пестрошея, он застонал и повалился в речку на спину. Ноги еще какое-то время торчали над водой, а потом он потихоньку ушел на дно, словно рыба.
На следующее утро дедушка с бабушкой, оседлав черных мулов, поехали к прадедушке. Тот как раз отливал из серебра «замок долголетия»[74] и при виде дедушки с бабушкой перевернул маленький плавильный котел.
Дедушка сказал:
– Слыхал, что Цао Мэнцзю одарил тебя десятью серебряными юанями.
– Пощади меня, достойный зять! – Прадедушка упал на колени.
Дедушка достал из-за пазухи десять серебряных долларов и уложил их на гладкий лоб прадедушки.
– Выпрями шею и не двигайся! – рявкнул дедушка.
Дедушка отошел на несколько шагов и двумя выстрелами – бах! бах! – сбил две монетки.
Он выстрелил еще дважды, и еще две монетки слетели.
Постепенно тело прадедушки обмякло, и дедушка не успел сделать все десять выстрелов, когда прадедушка повалился, разбитый параличом.
Бабушка вытащила из-за пазухи сотню монет и разбросала их так, что пол заблестел серебром.
Дедушка и отец вернулись в свой разрушенный дом, вытащили из тайника пятьдесят серебряных юаней, переоделись в лохмотья, как попрошайки, пробрались в уездный город и неподалеку от вокзала в маленькой лавочке, над которой висел красный фонарь, купили пятьсот патронов у густо напомаженной и напудренной женщины. Несколько дней они прятались, а потом с помощью различных уловок проскользнули через городские ворота, чтобы найти Рябого Лэна и поквитаться.
Утром на шестой день после засады на мосту через Мошуйхэ дедушка и отец, подгоняя маленького козленка, готового лопнуть, добрались до гаолянового поля на западном краю деревни. Это было пятнадцатое число восьмого месяца по лунному календарю. Больше четырехсот японцев и шестисот солдат марионеточной армии окружили деревню железным кольцом.
