Варя любила занятия музыкой. В особенности уважала игру на фортепиано, оттого и обратила внимание на дорогой немецкий инструмент в доме Обуховых. Воронцова считала пианистов настоящими виртуозами своего дела, способными перевернуть душу и вызвать совершенно разные эмоции. До высокого мастерства ей было далеко. Терпения не хватало. Однако же Варя любила играть. Это удавалось ей весьма недурно, по словам учителей и родителей. Дома в Петербурге у Воронцовых стоял превосходный рояль благородного антрацитового цвета, на резных ножках и с чуть пожелтевшими костяными клавишами. Варя этот инструмент боготворила с детства, а первые простенькие пьески, сыгранные на нём с видом величайшей важности, она вспоминала со смехом.
В музыкальном кабинете Смольного рояль был иным – старинным, массивным и повидавшим многие поколения воспитанниц. Этакий дедушка всех роялей, уважаемый и почитаемый. Он стоял в центре помещения с высоким потолком и зелёными стенами. Даже узор золотистого паркета, казалось, сходился к нему неспроста. На этот величественный инструмент взирали с портретов композиторы. И, разумеется, восхищались им зрители, для которых вдоль стен стояли стулья. В конце кабинета располагались стойки с прочими музыкальными инструментами, пюпитры и шкаф с нотами.
Большие окна в сад были распахнуты здесь довольно часто, чтобы проветривать помещение. День выдался для начала сентября весьма тёплый, но всё же слишком прохладный, чтобы проводить урок на открытом воздухе в одних лишь платьях с белыми пелеринами на плечах, поэтому девушки предпочли на сей раз оставить окна закрытыми. Смолянки расправили подвязанные атласными шнурами шторы, подготовили помещение к уроку, расставив пюпитры и разложив ноты, и принялись ждать, покуда не явится учитель. Но, как оказалось, можно было не спешить вовсе. Учитель музыки по субботам часто брал выходной, а Марья Андреевна, которая подменяла его в своём классе в такие дни, отчего-то задерживалась.
Класс Вари собрался в полном составе. Смолянки поначалу бродили вокруг рояля или стояли возле окон, тихо переговариваясь. Спустя четверть часа от скуки они расселись на стульях в ожидании. Священный рояль, разумеется, без дозволения никто не дерзнул тронуть и пальцем. Если учитель бы и простил девушек, то Ирецкая наверняка бы в красках напомнила о дисциплине.
– Маменька уже прислала мне костюм для маскарада, – радостно сообщила Марина. – Я буду русской царицей. Не терпится показать вам, но платье осталось у Марьи Андреевны на хранении.
– Наши платья тоже у неё, – Наденька Шагарова разочарованно вздохнула.
– Мы подумали нарядиться балеринами, даже туфли отыскали, на пуанты похожие, но Марья Андревна сочла подобные костюмы чересчур вызывающими, а юбки – короткими и написала нашим родителям, чтобы те прислали перчатки выше локтей, дополнительное кружево на подолы и накидки на плечи, – пояснила Анна. – Всю красоту спрячет.
– Именно так, – с грустью согласилась Надежда.
Варя, которая перепоручила подготовку наряда старшей сестре, более опытной в подобных светских развлечениях, за пристойность своего одеяния была полностью спокойна. О большом маскараде, который должен был состояться восемнадцатого сентября в Михайловском замке, Воронцова совсем запамятовала. Не до того было. Тем более её костюм прибыл вместе с ней и хранился у классной дамы. От Смольного института на бал-маскарад отпускали только старших воспитанниц, получивших дозволение как родителей, так и самой начальницы института, княжны Ливен.
– Уверена, всё разрешится в вашу пользу, дамы. – Мариночка, сидевшая промеж ними, с живостью и жизнелюбием взяла обеих подруг за руки. – А даже если и придётся внести в наряды изменения, они ничуть не навредят образу, а лишь добавят шарма. Правда ведь, Варенька?
– Несомненно так, – улыбнулась Варя.
– А какой костюм вы приготовили, голубушка, позвольте полюбопытствовать? – Наденька заёрзала на стуле, заскрипев атласной обивкой.
Но ответила Быстрова, которая опередила подругу и выпалила с блеском в глазах:
– Ох! Просто невероятной красоты русское платье с сарафаном из перламутровой парчи и кокошник ему под стать. Я видела своими глазами, когда летом гостила у Вареньки. – Она сложила ладони вместе и прижала к сердцу с видом невероятного блаженства. – Волшебный наряд, как в сказке про Царевну Лебедь! Варя обязательно всех сразит.
– Merci, – Воронцова ответила на похвалу ласковой улыбкой, а сама задумалась о том, сможет ли уговорить Германа достать пригласительный билет на маскарад через неделю. Тогда бы у них нашлось время побеседовать, не таясь чересчур сильно.
Девушки вмиг умолкли, потому что открылась дверь кабинета. Но вошёл не учитель музыки, а Ирецкая с пачкой писем в руке – обычной корреспонденцией от родителей, которую девушки получали через неё. Классная дама явилась одна.
– Mesdemoiselles, s’il vous plaît ne faites pas de bruit[29]. – Ирецкая строго покачала головой.
