Еще до их прибытия я имел возможность отправить сообщение в две тысячи слов о разгроме румынской армии и падении Бухареста. Мне это удалось сделать ври помощи радиостанцию Бухареста, потому что румыны в панике отступления не успели ее разрушить.
После обеда мы вылетели в Варшаву. Марго сидела рядом со Спидом за рулем, а я с Бойером склонился в кабинке аэроплана над картами. Неожиданно, к вящему своему изумлению, мы увидели рядом с вами Бинеея. Аэроплан летел на высоте тысячи пятисот метров.
– Господи! – воскликнул Бойер, – кто же управляет аэропланом?
– Марго, – ответил улыбаясь Бинней. – Я успел по дороге из Москвы в Бухарест обучить ее авиационному искусству. Она еще не умеет подыматься и опускаться, но на такой высоте может без особой опаски управлять машиной. Я назначил ее своим заместителем.
Я отослал Биннея обратно к рулю. Мы продолжали лететь в северном направлении и миновали захваченные нами города Львов и Черновицы, – красные войска развивали свое наступление в направлении Карпат.
Пролетая над Галицией, я вспомнил о сотнях тысяч австрийцев и русских, павших в мировую войну под Перемышлем, и обратил внимание Бойера на то, что Карахан развивает свое наступление в том же направлении, в каком развивалось оно в 1914 и 1915 году.
– Но царской армии не удалось добиться успеха, – заметил Бойер. – Карахан идет по стопам полководца, значительно более крупного, чем генералы Романова. Первым полководцем, проложившим себе путь через горы, был человек желтой расы.
– Кто?
– Примерно, семьсот лет тому назад и также в январе месяце, – если мне не изменяет память, – это было в 1241 году, – Чингиз-Хан выслал сюда одного из своих полководцев, Сабутая, который перешел Карпаты и спустился в венгерскую равнину. Вам, должно быть, известно, что Карахан очень внимательно изучал походы Чингиз-Хана. Очень возможно, что вам суждено увидеть в ближайшие недели многое, напоминающее походы великого полководца прошлого. – И Бойер многозначительно улыбнулся.
На следующее утро мы снизились в Праге, в правобережном предместье Варшавы. В течение ночи поляки очистили Варшаву, и в половине одиннадцатого утра с балкона гостиницы „Бристоль“ мы были свидетелями триумфального въезда, Карахана во главе своей конницы в город.
Несмотря на то, что в течение последних двух недель Карахан продвинулся со своими армиями на четыреста километров, несмотря на то, что фронт красных войск растянулся на тысячу сто километров и был вдвое длиннее западного фронта в мировую войну четырнадцатого года, несмотря на то, что он завял две неприятельских столицы и разбил польскую и румынскую армии, – Карахан не дал своим войскам даже самой краткой передышки.
На юге от Варшавы на следующий день пал очень важный в стратегическом отношении пункт – Краков, открывавший доступ в венгерскую раввину. Отныне правое крыло зажима красных находилось там. Левое крыло надвигалось со стороны Бухареста, охватывало Трансильванские Альпы и двигалось на Белград.
Центр наступления красных развивался во львовском направлении. Этот сложный и требовавший больших сил план был выполним только потому, что Карахан располагал несметным количеством войск.
Но гораздо большее значение, чем численность войск, имели эластичность и подвижность всей организации Карахана и порой нечеловеческая выносливость его людей.
Серьезное сопротивление наступлению красных было оказано в Восточной Пруссии, где против полчищ Карахана выступил германский экс-кронпринц с сорокатысячным отрядом немецких националистов. Бои в Восточной Пруссии окончились победой красных под Алленштейном.
Взрыв мины, заложенной красными в Альтгаузском туннеле, стоил жизни двум сотням солдат 283 колониального полка французской армии и предал гласности тот факт, что Франция, вопреки возражениям радикальной части правительства, оказывала втайне поддержку отступающим полякам.
На переброску французских и итальянских войск в Европу последовал новый, более сильный нажим восставших в Северной Африке. Фанатики-туареги изгнали французов из Бискры и заняли сад Аллаха. Египтяне продвинулись на линии между Каиром и Александрией. Марокканцы снова заняли Фец.
Судьба центральной Европы решилась на Прессбургской равнине. Два дня длился ожесточенный бой, начавшийся утром 20 января и закончившийся победой красных над силами Малой Антанты. Из трехсот тысяч свежих войск, участвовавших в этом сражении, две трети составляла сербская армия.
В ночь на 31 января я продиктовал сообщение об исходе боя Марго, находившейся в Варшаве. Бинней вылетел за ней и за всеми материалами нашего бюро – мы знали, что следующим нашим этапом отныне будет Вена.
Маленькая Австрия, беспомощный остаток некогда могущественной двуединой монархии, не оказала красным варварам никакого сопротивления.
Хоть правительство этой ослабленной годами голода и унижения страны и осталось консервативным, управление города перешло к более левым социалистическим кругам. Вена, некогда самый веселый город, стала самым красным городом Европы.
