— Теперь уже не важно. Звоните, если что, — Колесникова ушла, а Саблин, продолжая сверлить взглядом послание от убийцы, сел в кресло.
Следователь, плотнее запахнув воротник пальто, перечитал список.
Четыре фамилии, четыре женщины, до которых не удалось дозвониться.
«Не подошли к телефону» — сухая формулировка, за ней могло скрываться что угодно.
Синицын и Максимова, при помощи коллег, за несколько часов выявили потенциальных жертв и обзвонили бо́льшую часть из них. Женщины, занимающиеся, как говорится, самой древней профессией, общались неохотно, некоторые отрицали свой род занятий, однако, услышав о потенциальной угрозе, сразу меняли манеру общения и обещали быть осторожными и не выходить вечером на улицу. Но до нескольких дозвониться не удалось, и майор принял решение обойти все адреса. Команда разделилась, взяв по несколько имён, и направилась на обход.
Вечерний мороз кусал щёки, пронизывающий ветер забирался под одежду, а снег трещал под ногами, когда Саблин в компании сержанта подошёл к дому на юге района. Три адреса он уже проверил. В первом случае женщина просто крепко спала, не слыша звонка, поэтому и не ответила. Во втором — девушка отключила мобильный, но дверь открыла, и удалось с ней пообщаться. В третьем — дама сидела у соседки, которая заметила в глазок сотрудников полиции. Каждый раз следователь выдыхал с облегчением: успел, предупредил, но напряжение не отпускало.
Оставался последний адрес. В списке значилась Алина Сергеевна Воронова. Саблин посмотрел на дом. Обычная десятиэтажка, окна тускло светились.
— Жди здесь, — сказал он сержанту. — Я схожу в квартиру, а ты задерживай всех, кто покажется подозрительным, — схема действий была такая же, как и на предыдущих трёх адресах.
Сержант кивнул, и майор направился к подъезду. Внутри его встретил холл с местами облупившейся краской на стенах. Тусклая лампочка под потолком едва освещала лестницу. Лифтов оказалось два, один вёл с первого этажа, а другой с пролёта ниже, где располагалось полуподвальное помещение, там Саблин заметил второй выход из подъезда. Поднявшись к квартире, он позвонил в дверь. Тишина. Нажал кнопку ещё раз, держа палец на ней подольше. Никакого ответа. Прислушался. За дверью ни звука.
— Алина Сергеевна, откройте, полиция! — громко произнёс следователь, постучав кулаком.
Молчание.
Чёрт! Саблин развернулся, собираясь спуститься вниз, вызвать наряд и вскрыть квартиру. Требуется убедиться, что с женщиной ничего не случилось.
Лифт, как назло, был занят. Вспомнив о втором, ведущем к запасному выходу из дома, следователь спустился на один пролёт лестницы. Лифт пришёл сразу же.
На минус первом этаже он вышел в кромешную тьму. Освещение отсутствовало. Двери за его спиной бесшумно закрылись. Саблин нажал кнопку вызова, но лифт не реагировал. Проклятие!
В полной темноте он не видел ни зги, но знал, что где-то впереди должна быть лестница, ведущая обратно в холл подъезда. Осторожно ступая, он направился туда, где по его расчётам находился подъём из полуподвального помещения, как вдруг споткнулся и, не удержавшись, рухнул на пол.
Нужен свет. Саблин нащупал в кармане мобильный и достал его. Включил в телефоне фонарик, и он мгновенно выхватил из темноты ужасающую картину.
Рядом с ним на полу лежала мёртвая женщина. Её лицо было обезображено гнойными язвами и нарывами, а на шее виднелись следы удушения. В окоченевшей руке она сжимала клочок бумаги.
Охваченный от неожиданности ужасом, Саблин встал на колени и лихорадочно начал шарить по стене в поисках выключателя. Должен же здесь быть свет! Наконец пальцы нащупали что-то похожее на кнопку. Он нажал. В ту же секунду раздался треск, и из лампы под потолком, словно молния, вырвалась яркая вспышка и посыпались искры. Пространство снова погрузилось в темноту.
Не теряя ни секунды, следователь набрал номер Максимовой. Ему срочно нужна помощь. И криминалисты. Как можно скорее!
Тень скользила по стене дома, наблюдая за разворачивающимся хаосом.
Красные и синие вспышки мигалок плясали на снегу, превращая улицу в жутковатую дискотеку. Но для него это нечто большее. Это была сцена. Его сцена.
Из дома, где ещё совсем недавно царила тишина, вышел он. Следователь. Тот самый, для кого он так тщательно выстраивал свои спектакли. Его зритель, его критик, его муза.
На лице майора застыла маска ужаса и растерянности. Идеально!
Тень прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Он чувствовал себя режиссером, наблюдающим за реакцией публики на премьере. Этот спектакль был особенно жесток, даже для него. Он старался. Каждая деталь, каждая мелочь, каждая капля крови — всё должно говорить само за себя.
Тень смотрела на следователя. Тот выглядел сломленным. Его плечи поникли, взгляд потерянный, но человек, наблюдавший за ним, испытывал удовлетворение.
Он достиг своей цели! Не до конца. Но почти. Создал нечто, заставившее следователя содрогнуться, доказал, что он — не просто убийца.
Он — творец.
И его материал — это человеческая жизнь.