— Похоже, да. Я тебе перезвоню.
Саблин выключил мобильный. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его крови.
Они напали на след. Филипп дал ключ к разгадке красных конвертов, лежавший в глубинах истории, в древних архетипах, использованных убийцей, чтобы намекать на смысл своих преступлений.
Саблин не успел сказать и слова команде относительно услышанного от Филиппа, как его мобильный зазвонил.
— Привет, майор.
— Да, Влад, привет!
— У меня есть информация.
Саблин с трудом смог переключиться на разговор с криминалистом. Все его мысли были о египетских казнях, которые убийца превратил в загадки для своей кошмарной игры.
— Ребята подробнее изучили кузнечика из коробки. Ты не поверишь, что выяснилось!
— Это не кузнечик, а саранча? — быстро произнёс следователь.
— Точно, — с разочарованием подтвердил Шульц, явно желая удивить Саблина. — Как догадался?
— Мы сейчас узнали, что все загадки связаны с египетскими казнями.
— Казнями? — переспросил Влад. — Библейскими?
— Да.
— Боже ты мой! Вот это поворот!
— Слушай, сейчас нет времени обсуждать, давай потом! Спасибо!
— Да, конечно! Созвонимся! — Влад отключился.
— Ещё одно подтверждение того, что Смирнов может быть прав, — сказала Дина, поняв по репликам Саблина, о чём шла речь.
Следователь кивнул.
— Получается, Нарцисс — знаток Библии? — удивился Синицын.
— Не пойму пока… — майор сидел, постукивая пальцами о рабочий стол.
— Колесникова говорила, что он образованный, — добавила Дина.
— Разбирается в медицине, читал Библию… Чёрт! Так, давайте ещё раз, — майор встал, обходя стол. — Нарцисс обличает намёки на свои зверства в загадки. При этом все преступления имеют отношение к египетским казням и каждое из убийств он сопровождает элементом этих наказаний.
— То есть все образы в стишках — мошки, снег, лягушка и так далее — это намёк не на место, а на мотив? — предположил Саша.
— Нет-нет, не мотив, — возразил майор. — Мотив мы так пока и не знаем. Казни — это спектакль! Нарцисс ставит для нас постановку библейского сюжета.
— Но зачем? — Синицын вновь сел на стул.
— Ну как, чтобы привлечь внимание, показать, какой он умный. Виктория же утверждала, преступник жаждет восхищения.
— Но никто им не восхищается, — парировала Дина.
— Не восхищается в прямом смысле, но наше отвращение и неприязнь к его действиям — это своего рода похвала для него, те же эмоции, что и восхищение, только наоборот.
— А красные конверты? Тоже часть постановки Нарцисса?
— Считай их пригласительными билетами на его спектакль.
— Красный Нарцисс… — пробормотал Саша.
Саблин выразительно на него взглянул.
— Опять прозвище?
Синицын пожал плечами.
— Само вырвалось.
— И что нам теперь делать? Что нам даёт информация про египетские казни? — поинтересовалась Дина. — Личность преступника мы так и не установили. Только догадываемся, что следующей жертвой будет какой-то первенец.
— Да, но благодаря Филиппу мы всё равно продвинулись. Теперь хотя бы понимаем, какую игру ведёт наш маньяк.
Длинные пальмы продолжали шелестеть листвой в вечерней прохладе. Филипп, завершив разговор с Саблиным, положил мобильный телефон в карман и, покрутив в голове ещё немного историю про египетские казни, переключился на мысли о завтрашней предстоящей поездке к гробнице Каср аль-Фарид. Ожидание открытий и встречи с чудом набатейской архитектуры переполняли Смирнова, но внезапно его внимание привлёк звук открывшейся двери отеля.
Из гостиницы вышел профессор Феранси. Он выглядел сосредоточенным, не замечая писателя, стоявшего в полумраке веранды.
К отелю подъехал большой тёмный джип, из которого вышли трое мужчин в чёрных костюмах, одного из них — Мухамеда, ассистента профессора — Филипп сразу узнал. Но дыхание писателя на мгновенье остановилось, когда он заметил в руках у всех троих оружие.
Профессор подошёл к джипу, начав быстро говорить, жестикулируя и указывая в сторону отеля. Мужчины кивали, не произнося ни слова, а затем направились в гостиницу.
Смирнов почувствовал, как пальцы его рук похолодели. Что-то было не так.
В голове, словно кадры рекламного трейлера, промелькнули: звонок Феранси, недавняя беседа с ним, пристальные взгляды Мухамеда, его молчаливость и сдержанная собранность, а потом, как кульминация, слова Саблина о том, что появление профессора — не случайность! Всё внезапно сложилось в одну жуткую картину, и с каждой секундой осознание становилось более ясным.
Мухамед не ассистент. Профессор не тот, за кого себя выдаёт. И эти люди… пришли не к Феранси! Они пришли за Филиппом!
Ледяной ужас сковал писателя, заглушая все рациональные мысли. Опомнившись, он огляделся по сторонам. Надо бежать! Прямо сейчас! Но куда? Отель — ловушка, они уже там. Оставаться на месте — открытое пространство, он как на ладони.