Майор уже собирался взять телефон и набрать Дину, поторопить её с результатами проверки подозреваемых, когда она зашла в кабинет.
— Ну что? Удалось выяснить?
— Конечно, — старший лейтенант открыла папку с документами. — Ярохина перевели к нам из дежурки, до этого он служил в армии, потом работал в военной части. Нареканий нет. Характеристики положительные. Проживает на востоке города. К медицине не имеет никакого отношения. Проверила его родственников. Есть старшая сестра, работает в торговом центре продавцом в обувном магазине. Родители — пенсионеры. Отец в прошлом военный.
— А Белов?
— Он начал работать в газете сразу после окончания института. Приводов нет. Проживает на юге города. Женат. Супруга тоже — журналист, работает в модном издании. В Москве больше родных не имеет. Его отец и мать в Питере, экономисты. У жены — в Казани. Есть брат, учится на юриста.
— Чёрт! — Саблин нахмурился.
— Кроме того, пальчики Ярохина имеются в базе. С теми, что на конвертах, не совпадают.
— А отпечатки журналиста взять мы пока не в праве, — добавил Саблин.
— Ага. Улик против него же нет.
— Этот Белов мне не нравится. Надо бы про него ещё накопать.
— Попробую.
В кабинете появился Синицын.
— Товарищ майор, собрал информацию по числу десять.
— А, ну давай, что там у тебя? — следователь поёрзал на стуле.
Саша сел, глядя в лист бумаги.
— Китайцы рассматривали десятку как небесное число, представляющее всю Вселенную, а ацтеки верили, будто мир проходит десять циклов, сейчас мы на пятом.
— Не то, — покачал головой Саблин.
— Так, тогда дальше. У человека десять пальцев, в библии есть десять заповедей, был фильм «Десять негритят», десять яиц обычно в упаковке.
— Хм. С заповедями интересно, но с убийствами не вяжется как-то.
— А пальцы подходят, — сказала Максимова. — Один у нас есть.
— И слава богу, что только один, — заметил Саблин. — Не хватало нам всех десяти. Нет. Пальцы не подходят тоже. Нам же нужно через число понять новый шаг преступника.
— Может, Нарцисс играет в «Десять негритят»? И будет столько же жертв?
Следователь задумался.
— А какой там сюжет, не помните?
— Кажется, убивали тех, кто ушёл от правосудия, — сообщил Синицын.
— Наши жертвы не преступники.
— Не преступники, верно, — согласился майор. — Но, как говорила Виктория, убийца наказывает своих жертв за что-то.
— За пороки!
Саблин взглянул на Дину.
— А у тебя тогда какой? Ты же была в его списке.
Максимова смутилась.
— Ну… я не знаю.
— Вот! Дело в чём-то другом. А что по цифрам из записок? Есть подвижки?
— Нет, — с сожалением ответил Саша.
— Попробуй их с десяткой как-то связать. Вдруг получится.
— Принято, товарищ майор!
Вечер опускался на Эр-Рияд, зажигая миллионы огней.
Тяжёлый хрустальный бокал с янтарным виски стоял нетронутым на низком столике перед Филиппом, сидевшим в мягком кресле в баре отеля и погружённым в чтение. В руках у него был мобильный, где на экране мерцали тексты, описывающие историю Моисея. После прогулки по городу, вдохновившись картинами Ближнего Востока, Смирнов решил продолжить изучение библейской темы и теперь выискивал в разных источниках детали о легендарном посохе пророка: материал, из которого он сделан, размер, предполагаемую форму. Писатель был увлечён этой древней реликвией, пытаясь представить её.
Версий нашлось много. Где-то упоминалось, что посох выглядел, как деревянная палка со следами от сучков, или вовсе не посох, а простая трость. Другие утверждали — это был каменный жезл, превращавшийся чудесным образом в змею и обратно. Смирнова особо заинтересовало предание, на основании которого считалось, будто жезл воткнули в саду тестя Моисея, и тот, кто сможет вытащить его из земли, выведет народ Израиля из Египта. Филиппу сразу же вспомнилась легенда о короле Артуре. Как забавно, неужели старинное английское сказание пришло из более глубокой древности? В том же предании также говорилось, что посох вырезан из сапфира и на нём выгравировано имя Бога и мнемоническое[13] обозначение египетских казней, состоящее из их первых букв.
Смирнов резко поднял голову, прекратив читать. Какая-то смутная ассоциация пронеслась в голове.
Вот чёрт! Его осенила чудовищная, невероятная, но такая ясная догадка.
Филипп вскочил с кресла, опрокинув бокал. Виски расплескалось по столешнице, но писатель не обратил на это внимания. Ему срочно нужно было позвонить!
Он выбежал из бара в тишину просторной веранды отеля на прохладный воздух. Вдали мерцали огни города, дул приятный ветерок и слышался лёгкий шелест листьев пальм.
Дрожащими от волнения руками он набрал номер. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке раздался голос Саблина.
— Привет, Филипп.
— Привет… это я, да. Слушай, эти твои убийства… Ты ими ещё занимаешься?
Следователь, сидевший в кабинете с Максимовой и Синицыным, нахмурился. Он положил мобильный на стол, чувствуя, что звонок писателя не просто любопытство.
— Занимаюсь. Ты на громкой связи. Мы здесь с ребятами. А почему спрашиваешь?
Дина и Саша внимательно смотрели то на Саблина, то на его мобильный.