— Знаю ли я их? Да ты, видимо, не понимаешь, с кем связался. Этот итальянец — очень влиятельный человек. А Мухамед… я бы на твоём месте его боялся. То, что ты сбежал от него… — он бросил почти удивлённый взгляд на собеседника. — Для нас удача.
— Нет, вы путаете, Феранси — просто старик, учёный! — Филипп сообразил: тема профессора цепляет собеседника, и она могла бы спасти ситуацию. Необходимо притворяться, удивляться и продолжать говорить!
— Это прикрытие, — отрезал мужчина.
— Так вы не с ними?
— С ними? — араб усмехнулся. — Наша цель священна! Мы не шакалы, как они, — он медленно подошёл к окну. — Такие люди, как профессор и Мухамед, оскверняют эту землю.
Филипп сдержался, чтобы не улыбнуться. Так они враги! Это было удачей!
— Вы собираетесь сдать меня им?
— Сдать? — мужчина обернулся. — Нет. У тебя есть то, что нужно профессору. Ты ключ. И теперь мы этот ключ продадим.
— Кому?
Террорист ухмыльнулся.
— Тому, кто больше заплатит. Профессор, конечно, будет первым в списке. Но есть и другие заинтересованные стороны. Мир полон жадных людей.
В голове Филиппа вновь промелькнула мысль о побеге. Но куда бежать? Вокруг пустыня, а он связан и находится в руках вооружённых боевиков.
— А что будет, если профессор откажется платить?
— Тогда мы предложим тебя другим. Или… сами узнаем, что тебе известно, — в голосе мужчины прозвучали нотки угрозы. Похоже, всё-таки попадание к этим людям не являлось удачей для писателя.
— Я не в курсе всего. Профессор мне не доверял, — попытался соврать Смирнов.
— Неважно. Мы выжмем из тебя, что сможем. А потом… посмотрим, — сказал террорист и вышел из комнаты. Второй мужчина, бросив на Филиппа недобрый взгляд, ушёл следом, закрыв за собой дверь.
Как только дверь захлопнулась, Филипп поднялся на ноги и направился к окну.
Пустыня вокруг казалась бесконечной и враждебной. Солнце палило нещадно, и жажда начинала мучить писателя. Он был один, вдали от дома, в плену у опасных людей, и его жизнь, судя по всему, висела на волоске.
«Нужно что-то делать, — подумал он. — Нельзя просто сидеть и ждать».
На улице началось какое-то движение. Несколько людей забрались в открытые джипы, переговариваясь, а затем три машины поехали прочь. Очевидно, информация, которую получил недавний собеседник Филиппа, теперь станет поводом для торга или сделки. Но для писателя это ничего не меняло. Он понимал, что в любом случае хорошим подобное не закончится.
Смирнов выдохнул, пытаясь унять дрожь. Паника — худший советчик. Надо успокоиться и оценить ситуацию. Он писатель, а не солдат. Его оружие — знание и наблюдательность.
Необходимо действовать, и быстро. Пока они не вернулись.
Первым делом — освободиться от верёвок. Он попытался их расслабить, чтобы хоть немного увеличить пространство между ними и запястьями. Безуспешно. Стал извиваться, стараясь растянуть узел. Верёвка врезалась в кожу, причиняя боль, но Филипп не сдавался. Он ёрзал спиной о шершавую стену, надеясь, хоть что-то поможет перетереть путы.
Минуты бежали. Боль становилась невыносимой, руки немели. Но он продолжал бороться. Чёрт! Не выходит!
Писатель снова осмотрел комнату. Ничего полезного. Только мусор. В углу под слоем пыли что-то слабо блеснуло. Осколок стекла! Небольшой, но, возможно, достаточно острый. Он подбежал к находке и лёг рядом. С трудом подполз к углу и попытался поднести связанные руки к осколку, но верёвки не позволяли. Придётся как-то извернуться и подтолкнуть стекло к пальцам.
После нескольких мучительных попыток ему удалось зажать осколок между запястьями и верёвкой. Медленно, осторожно Смирнов начал пилить. Стекло было тупым, но с каждым движением он чувствовал, как путы немного ослабевают. Вдруг писатель ощутил, как одна из нитей лопнула. Ещё чуть-чуть… Наконец с треском разорвалась последняя. Руки освободились! Филипп обрадовался. Затёкшие конечности горели, но он не обращал на это внимания.
Голоса и шум снаружи стихли. Наступила зловещая тишина. Филипп замер, прислушиваясь, и вдруг различил звук шагов. Кто-то приближался к двери. Она резко распахнулась. На пороге стоял человек, тот самый второй мужчина, что недавно заходил. В руках он держал верёвку и какую-то ткань. Араб замер, удивлённо уставившись на пленника в углу с осколком стекла в руках.
Время замедлилось, и Филипп понял, что пропал и шансов на спасение теперь больше нет.
В глазах террориста мелькнула ярость. Мужчина отшвырнул свою ношу на землю и потянулся к автомату за плечом. Инстинкт самосохранения взорвался в писателе. Собрав все силы, он бросился на врага. Нелепо, отчаянно, но это был его последний шанс.
Смирнов врезался в мужчину, сбив его с ног. Автомат выпал из рук и отлетел в сторону. Завязалась борьба. Филипп дрался с яростью загнанного в угол зверя. Он бил куда попало — в лицо, в горло, в живот.
Мужчина сопротивлялся, нанося болезненные ответные удары и пытаясь оттолкнуть Смирнова и дотянуться до автомата, но писатель ударил в шею. Один раз. Второй. Террорист внезапно обмяк и рухнул на пол.