Старый пикап нёсся, прокладывая себе дорогу сквозь бескрайнюю пустыню. Пыль, поднятая колёсами, густым облаком висела в раскалённом воздухе.
Спустя час, наконец, вдали показался силуэт.
Сначала лишь неясное пятно на фоне голубого неба, но по мере приближения оно становилось всё чётче и величественнее. Каср аль-Фарид.
Автомобиль остановился. Филипп выскочил из кузова. Араб, буркнув что-то неразборчивое, развернул машину и, оставив за собой песочное облако, исчез в направлении горизонта.
Писатель остался один.
Он стоял, заворожённый, перед древним чудом. Каср аль-Фарид, название которого переводится как «Одинокий замок», возвышался, словно выросший из самой пустыни, и был сравним по размерам с современным четырёхэтажным домом. Огромная каменная гробница, высеченная в скале, поражала своей монументальностью и изяществом. Солнце окрашивало песчаник в тёплые золотые тона, подчёркивая каждую деталь и линию, сотворённую руками древних мастеров.
Смирнов был потрясён. Все его исследования, все прочитанные книги, все фотографии не могли передать и доли того величия, которое он лицезрел сейчас: архитектурное сооружение, свидетельствовавшее об ушедшей эпохе, застывшей в камне.
В этот момент Филипп забыл о пережитом ужасе, о преследователях, о голоде и жажде. Сейчас он чувствовал себя просто историком, стоявшим перед древним чудом. В его сердце рождалось благоговение перед величием прошлого. Всё не зря. Он нашёл то, что искал.
Писатель медленно пошёл к гробнице. Каждый шаг, казалось, отдавался эхом в тишине пустыни, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра. Подойдя ближе, он всматривался в каждую деталь. Изящные высокие колонны, высеченные прямо из скалы, поддерживали массивный фасад, украшенный изысканной резьбой и демонстрирующий влияние на архитектуру строения различных культур — эллинистической, римской и местной набатейской. Верхняя часть фасада была увенчана характерным восточным карнизом с зубчатым орнаментом и лестницами. Поражало то, что весь фронтон состоял из невероятно прямых линий, идеально ровных и правильных, тогда как остальная часть сооружения являлась обычным неровным камнем — по бокам, с обратной стороны скалы и над фасадом. Создавалось впечатление, что гробницу когда-то вставила в песчаник рука мифического гиганта.
Смирнов дотронулся до шершавой поверхности стен, ощущая под пальцами следы времени, следы рук тех, кто создавал это чудо.
Вход в Каср аль-Фарид оказался открыт. Филипп зашёл.
Внутри царили полумрак и приятная прохлада, контрастирующая с палящим солнцем снаружи. Смирнов бросил автомат на пол, достал телефон, включил фонарик и посветил. Небольшое помещение было украшено странными нишами, вырезанными в стенах скалы. Писатель осмотрел это скромное, на первый взгляд, пространство. Ни проходов, ни лестниц, ничего, что могло бы указать на местонахождение посоха. Лишь камень, холодный и безмолвный.
Разочарование начало закрадываться в мысли Филиппа. Неужели весь его путь напрасен и он ошибся, предположив, что много веков назад набатеи сокрыли здесь древний библейский артефакт? Смирнов присел в одну из ниш, тяжело вздохнув. Рана на голове вновь дала о себе знать болью, но кровь уже не шла. Порез на плече затянулся и покрылся коркой, но дотрагиваться до него всё ещё было неприятно. Нужно решать, что делать. Оставаться здесь нельзя, так как, очевидно, профессор Феранси появится тут рано или поздно с намерением изучить догадку писателя.
Смирнов встал, собираясь снова осмотреть пол гробницы. Возможно, внизу есть помещение, где и спрятан посох. Но тут его взгляд зацепился за неровные борозды на одной из стен. Приблизившись, он стал осторожно очищать поверхность от вековой пыли и песка. И вот под слоем наносов проступили очертания двери, искусно замаскированной под камень. В самом её центре виднелись три символа, выгравированные на набатейском языке.
Дыхание писателя участилось. Он узнал их! Потратив не один день над переводом свитков, Филипп поднатаскался в древнем языке, и, моментально вспомнив набатейские тексты, он догадался о значении надписей. «Сила. Земля. Небо».
Интуиция подсказала мужчине, что надо делать. Уперевшись ладонями в два крайних символа, он с силой надавил. Раздался тихий скрежет, и кусок стены, словно повинуясь невидимой команде, ушёл внутрь, открывая узкий проход. В глубине зияла тёмная лестница, ведущая вверх. Надежда вспыхнула с новой силой. Путь к посоху пророка Моисея открыт!
Крутая каменная лестница, уходящая вверх, будто приглашала окунуться в неизвестность.
Не раздумывая, Филипп начал подъём.
Ступени были маленькими и местами сколотыми, воздух спёртым и тяжёлым. Поднимаясь всё выше и выше, писатель ощущал невероятное возбуждение и эйфорию. Он быстро решил загадку внизу, догадавшись, что «сила» и «небо» как нельзя правильнее характеризуют искомую реликвию.