– Высокая арийская доблесть, полное духовное единение сынов – и, разумеется, дочерей – нации, неудержимый величественный поток наших воинов!..
«Поток, – устало подумала Юно, поджимая пальцы ног. – Неудержимый».
Маленькое суетливое существо с потными ладошками распиналось перед ней четвёртый час. Бегало по кабинету и размахивало руками. Угощало какими-то немыслимыми фруктами с непристойно, судя по всему, дорогих кувертов. С карикатурной торжественностью возложило на плечи девушке вычищенный плащ Старкиллера.
Но даже не догадалось предложить сходить в гальюн.
Объясняться жестами Юно считала унизительным; выдавать способность хоть с трудом, но изъясняться на языке Державы Рейх – тоже не торопилась. Страдала молча.
А ведь в другое время он мог бы произвести на неё впечатление, подумала девушка, с неопределённой вялой улыбкой рассматривая человечка напротив. Властен, энергичен и, кажется, неглуп – судя по тому, как чутко он ведёт одностороннюю беседу. И ведь за всё это время умудрился не сказать ничего конкретного: она так и не поняла, кем он её считает, что предлагает, чего хочет…
Юно с острой тоской вспомнила других землян.
Нет.
У тебя нет власти надо мной, Владыка Гитлер.
Не теперь, нет. В тебе нет той подлинной Силы, какой обладают разумные Державы СССР.
«Поймали меня, – подумала Юно, – заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня? Меня – мою бессмертную Силу!..»
– Союз земных и небесных ариев – это бессмертный союз! – в очередном приступе экзальтации проговорил человечек. Кажется, он начинал повторяться. – И вы, госпожа Эклипс, станете залогом этого великого союза!
На слове «залог» клипса поперхнулась и выдала сразу несколько возможных значений, ни одно из которых Юно не понравилось. В ней поднималось жестокое раздражение от этой бессмысленной многочасовой пытки, от мелочной и ненужной болтовни.
Капитан Эклипс снова мучительно поджала пальцы, наклонилась вперёд и, внимательно глядя в глаза Владыке Гитлеру, произнесла по-немецки:
– Вейдер придёт.
Человечек напротив поперхнулся очередной тирадой.
– Что, а?.. – растерянно переспросил он.
Юно подумала, что Вейдером эту сволочь не пронять, и, поддаваясь какому-то наитию, – как будто спаситель был совсем рядом, и следовало только назвать его истинное имя, – громко, радостно и беспощадно прокричала прямо в это маленькое опрокинутое лицо:
– СТАЛИН ПРИДЁТ!
Человечек напротив издал невнятный горловой звук, судорожно заблудил глазами, попятился от неё, словно девушка ударила его по лицу мокрой тряпкой.
– А? Как, как там?.. – забормотал он, суча сапожками. – Ста… Сталин?!.
Юно с мстительным наслаждением наблюдала, как сморщенное личико Владыки Гитлера наливается дурным нездоровым багрянцем. Ей было уже всё равно – «двум смертям не бывать», подумала девушка по-русски.
– Сталин придёт, – как молитву повторила Юно.
Владыка Гитлер на мгновение замер в кресле, но тут же выкатился на пол и на четвереньках пополз куда-то в угол кабинета.
За дверьми громыхнуло. Послышались хлопки, скрежет, гудение и смертный вой.
Юно вскочила на ноги, скинула плащ и куртку, схватила со стола бутылку толстого стекла. Прежде, чем она успела сделать что-нибудь ещё, двери – обычно открывавшиеся в коридор, – распахнулись вовнутрь. Дюжий немецкий солдат влетел в кабинет спиной вперёд и прокатился по ковру. Следом ворвалось рычащее оскаленное чудовище с кровавой маской вместо лица.
Девушка – сперва с ужасом, но тут же принуждая себя успокоиться и опустить занесённую уж было бутылку – опознала в этом монстре милого грязееда.
– Юно!.. – прохрипел Половинкин голосом умирающего ранкора.
Немецкий солдат вскочил на ноги, выхватил из-за голенища нож и бросился на Колю. Кремлёвский падаван играючи увернулся от первого выпада, левым предплечьем заблокировал обратное движение и, аккуратно отводя клинок вниз, с молодецким хэканьем всей массой тела вложился в удар.
– Нокаут, – сказал из-за спины майор Мясников.
– Чистая победа, – подтвердил Окто.
– Юно!..
– Коля!..
– Юно.
– Старкиллер!..
– Юно!.. э-э-э. Отставить. Товарищ Эклипс, доложите обстановку.
– Владыка Гитлер предлагает военный, политический и духовный союз.
Майор хмыкнул.
– Губа не дура. А где ж он сам?
Юно бутылкой указала на небольшой столик возле стены. Из-под столешницы торчали мелко подрагивающие подошвы сапожков.
– Что он там делает? – изумился майор.
– Боится. Я ему сказала – «Сталин».
– А, – всё ещё тяжело дыша, многозначительно заметил Коля. – Так бесов завсегда от Сталина корёжит, дело известное. Даже от просто имени.
– Отставить мистику для разнообразия.
Некоторое время все молчали, приходя в себя.
– Товарищ майор… а что теперь?
– Теперь? Теперь домой: хорошо бы к празднику успеть, – сказал Мясников, с нехорошим прищуром рассматривая оттопыренный зад Гитлера и принимая наконец решение. – Нет, грех упускать. Эй, бесёнок. Вылезай. Давай бояться вместе.
