– Из их показаний также следует, что прямой приказ командования о приведении вверенного ему округа в состояние боевой готовности был проигнорирован, что вкупе с вышеизложенным привело к невозможности наших войск приступить к выполнению предвоенного плана противодействия агрессии на западной границе. Таким образом, теперь уже можно прямо утверждать, что генерал армии Павлов Дмитрий Григорьевич с возложенными на него обязанностями не справился. У меня всё.
Народный комиссар обороны Семён Константинович Тимошенко был не очень-то говорлив, но дело своё знал туго. Не в том смысле, что обладал великим полководческим талантом, даром предвидения или какой-то особенно убедительной харизмой. Не обладал. Зато он был по-крестьянски дотошен, требователен к себе и подчинённым, склонен принимать во внимание иногда самые мельчайшие детали происходящего. Разобравшись в той или иной возникшей перед ним проблеме, он обычно держался за своё суждение до упора.
Вот и сейчас Тимошенко, очевидно, составил мнение накрепко. Это могло бы показаться поспешностью, но таковой не являлось: теперь в колоде советского командования появился новый, очень серьёзный козырь.
С картами в РККА всегда было сложно. Это в Европе хорошо: любого пастуха спроси – он тебе подробно обскажет обстановку в паре-тройке соседних карликовых королевств. Века бесконтрольного размножения и бессмысленных войн – в очередной раз исчерпав собственную землю, в очередной раз шла Европа завоёвывать жизненное пространство на Востоке. А у нас не то: плотность населения ниже, чем в пустыне Сахаре. И холодно, хлебушек родится плохо – землю приходится пахать втрое усерднее, некогда зарисовывать. Придёт Европа, заплутает на русских дорогах, попробует русской стали – да в русскую землю и поляжет. Так и живём, спасая друг друга: народ свою землю, земля – свой народ.
Для народа, чья территория имеет склонность превращаться в крепость, точная картография обладает ценностью довольно относительной. Конечно, настойчивый супостат в любых казематах сумеет разобраться, но всё же лучше, чтоб разбирался подольше. Потому до войны – а живём мы, как известно, всегда в одном из двух состояний: до войны и в процессе войны – советские карты врали. Врали искренно, самозабвенно, как завещал товарищ Сусанин. Иногда в печать одновременно выпускалось по пять различных вариантов карты одной и той же местности – и все лживые.
До того грамотно врали наши карты, что порой путалось даже верховное командование. Тем более что со связью на западных границах сейчас по понятным причинам было совсем скверно, и даже на имеющихся оперативных планах указать расположение воинских частей удавалось лишь приблизительно. Зато над планетой висел первый в этом мире спутник-шпион, по счастью, работавший на русских.
После того как на очередном сеансе связи инопланетные союзники заявили, что готовы обеспечивать Державу СССР практически любой картографической информацией, включая точные координаты живых организмов и военной техники, руководство страны только что не взвыло от восторга. Такие информационные возможности обеспечивали половину иммунитета против немецкой стратегии «паралича» системы управления противника. Претерпевало качественное изменение и понятие «разведка». В общем, жизнь налаживалась.
Оставалось научиться пользоваться этим богатством.
Аппарат для полуавтоматического рисования карт предложил Сифоров, после того как из-за соображений быстродействия и сложности реализации были отвергнуты варианты с модификацией телетайпа, использованием механических телевизоров и разработкой специализированного графического устройства.
– Любопытно-любопытно, – сказал Сифоров, потирая кончик носа, – а вот манипуляторы у вас, товарищ Проша, как я вижу, вполне развитые.
– Вполне, – подтвердил Проша. Он честно пытался помочь гуманоидам решить задачу, но ведь научным дроидом он не был. Да и научникам, откровенно говоря, было бы сложно работать в таких примитивных условиях: бедновато жили планетяне в смысле высоких технологий.
– А рисовать, допустим, умеете? – не отставал Сифоров.
– Банк программ графического творчества отсутствует. Возможно использование модуля точного воспроизведения последовательностей.
– Ага, – сказал Владимир Иванович, удовлетворённо откидываясь на спинку стула.
Жданов обеспечил блок питания, электромоторы и ременной механизм, на месте выстругали и сколотили раму, выгнули шасси. Каучук вырезали из покрышек авто. Попробовали с рейсфедерами – мажут, карандашами – ломаются; нашли получше способ. Через несколько часов в переговорной установили неказистую, но простую и надёжную конструкцию. Сперва движение валиков было неравномерным, дёрганым, бумага рвалась. Постепенно отрегулировали. Сам товарищ Сталин заходил полюбоваться на работу устройства.
