– Я сражаюсь за фюрера и Рейх, мой фюрер! – с благонамеренной оттяжкой завопил мордоворот в форме унтерштурмфюрера СС, от усердия выпучивая глаза.
Фон Белов поморщился. Он терпеть не мог таких… слишком крупных, слишком мужественных. Чёртов австрийский солдафон. Конечно, фюреру-то он непременно понравится – Гитлер ценил представительных мужчин в гладенькой чёрной форме.
– Верю, верю, мой храбрый солдат, – сладко произнёс фюрер, обходя мордоворота по периметру, – и незачем так орать. Вы среди друзей.
– Слушаюсь, мой фюрер! – сбавляя тон, ответил здоровяк.
– Итак, это вы обнаружили и доставили вещественные свидетельства? – спросил Гитлер, вальяжно располагаясь в кресле.
– Так точно, мой фюрер!
– Ну-у, и что же произошло? Впрочем, давайте сядем все. Белов, вскройте пока ящик.
Адъютант спешно отковырял блестящие скобы, стряхивая крошки парафина, откинул длинную деревянную крышку. В ворохе опилок аккуратно лежали три больших пакета из плотной промасленной бумаги. Он спросил глазами разрешения – фюрер, увлечённо слушавший мордоворота, только небрежно мотнул головой – и по одному выложил приятно гладкие пакеты на низкий стол.
Фон Белов аккуратно вскрыл самый маленький свёрток. Эти предметы уже изучались в ведомстве Каммхубера и опасности не представляли – просто разумная предосторожность никогда не повредит, верно? В бумаге оказался второй пакет, на этот раз целлулоидный. Звонкий хруст пластмассы отвлёк наконец Гитлера от беседы.
– Открывайте же, Белов, – приказал фюрер, тыча пальцем в пакет.
– Позвольте, я помогу, – генерал Каммхубер умело поддел упаковку, достал небольшую чёрную коробочку с безобразной рваной дырой прямо посреди корпуса. В кабинете отчётливо потянуло несвежей гарью, фюрер наморщил носик.
– Что это, лейтенант?
– Осмелюсь доложить: коробочка, мой фюрер! – снова вытягиваясь по стойке «смирно», отрапортовал здоровяк.
– Я вижу, что коробочка. Какого чёрта она тут делает?
– Это не просто коробочка, мой фюрер, – мягко вступил в разговор Каммхубер, – это какое-то электрическое устройство, и чрезвычайно сложное притом. По свидетельству очевидца, – он кивнул на выпятившего грудь лейтенанта, – прибор самостоятельно передвигался по лесу и разговаривал на непонятном языке, пока не был повреждён случайной пулей.
– Разговаривал… какая чушь, – пробормотал Гитлер, впрочем, заметно смягчаясь при ссылке на мордоворота.
– Анализ устройства проводит Цузе.
– Цузе?
– Конрад Цузе, инженер.
– Этот блаженный? – скривился Гитлер, смутно припоминая какого-то очкарика, занимавшегося, кажется, ракетами или артиллерийскими вычислителями – в общем, чем-то таким.
– Никого компетентнее у нас сейчас нет, мой фюрер, – вежливо склонил голову генерал, – Цузе утверждает, что технология устройства в настоящее время не может быть воспроизведена силами ни одного государства на Земле. Кроме того, есть сведения по материалам…
– Потом, генерал, – нетерпеливо произнёс Гитлер, отмахиваясь от папки с бумагами, – что там ещё?
– Винтовка, мой фюрер, – сказал Каммхубер, помогая фон Белову развернуть второй пакет. Содержимое показалось адъютанту хотя и тяжёлым, но слишком коротким для винтовки, однако он быстро понял причину, когда генерал вынул две половинки пехотного «маузера», ровно разрезанного посередине.
Это был именно разрез: ствольная коробка выглядела аккуратно разделённой под небольшим углом, края металла казались отполированными, дерево не занозило. Фюрер провёл пальцем по гладкой поверхности.
– Чьё это оружие, а?
– Лейтенанта Скорцени, мой фюрер, – ответил Каммхубер. Мордоворот браво дощёлкнул каблуками.
– Вот как… – протянул Гитлер и, указывая на щёку лейтенанта, поинтересовался: – Этот шрам у вас из-за?..
– Никак нет, мой фюрер: в юности я дрался на дуэли.
– Дуэль… дуэль, – одобрительно произнёс Гитлер, – помнится, я и сам… впрочем, неважно. Что произошло с винтовкой? Вы рассказывали, что конвоировали захваченных русских?..
– Точно так, мой фюрер. Я услыхал звук падения самолёта и взял с собой троих солдат, чтобы проверить место катастрофы. К несчастью, в лесу нас ждала засада – рота большевистских диверсантов. Мои товарищи были убиты на месте, я же вёл бой, пока не закончились патроны, а после вступил в рукопашную.
«С ротой диверсантов, – подумал фон Белов, передёргивая узкими плечами. – Далеко пойдёт».
– Невероятно, невероятно, – пробормотал фюрер, сочно поблёскивая влажными глазами, – в рукопашную!..
– Да, мой фюрер, – продолжал Скорцени с достоинством глубоко порядочного человека, – я обеими руками взял свой «маузер» за горячий ствол… о да, вот за этот самый ствол… и бил русских дикарей, как свиные отбивные.
– Каммхубер, – умилённо воскликнул Гитлер, – каков молодец, а?
– Да, мой фюрер, – смиренно согласился генерал, переглядываясь с фон Беловым.
– Что же дальше, лейтенант? Вы, конечно, победили?
– Увы, мой фюрер, – кокетливо потупился Скорцени, – один из них перерубил мою винтовку прямо посередине.
– Как это – перерубил?
– Огненным мечом!
– Чем?! Лейтенант, что вы несёте, а?
– Я австриец, мой фюрер! – молодцевато гаркнул мордоворот.
Как ни странно, это сомнительной логичности заявление, казалось, совершенно удовлетворило Гитлера. Фюрер поддёрнул брюки и сгорбился в кресле.
– Значит, огненный меч. Ц-ц-ц. Меч, огненный меч. Генерал?
– Ангурва, – тут же откликнулся Каммхубер, – Ангервадель.
Гитлер потёр ладони друг о друга.
– Ангервадель… – задумчиво протянул он, – а ведь это разумно, генерал, весьма разумно… Говорящая коробка, затем огненный меч… Но почему у русских, что они забыли у русских, генерал?
– Ангурва светится в дни войны, мой фюрер, – сказал Каммхубер, – кроме того, мы знаем, что некоторые мечи не могли вернуться в ножны, не испив крови. У большевиков на вооружении огненных мечей нет, обладатель такого оружия мог оказаться в Белоруссии только случайно или по ошибке.
– И зачем нам Зиверс, – риторически вопросил Гитлер. – Зиверс нам не нужен, а? – И, не слушая дипломатичного ответа генерала, энергично продолжил: – Во всём этом я усматриваю глубокий смысл, как угодно, знамение. Да. Огненный меч, кровь… В конце концов, они могли просто заблудиться… эта бессмысленная война, большевикам следовало бы сдаться сразу, не дожидаясь… тем более, теперь у нас…
Фон Белов незаметно кивнул Каммхуберу. Генерал понял его верно и сделал шаг вперёд, протягивая содержимое третьего пакета. Гитлер с брезгливым недоумением посмотрел на сложенный в несколько слоёв кусок серой ткани.
– Что это, Каммхубер?
– Плащ, мой фюрер. Ритуальный плащ.
