– Рентгеном просвечивали тоже, товарищ Сталин. Это именно полимер, пластмасса. Если там, допустим, и есть металлы, то, как говорится, в следовых количествах.
Сталин поднял тонкую пластину, снова посмотрел сквозь неё на лампу. Пластина как пластина. Полупрозрачная. Внутри, если присмотреться, как будто сотканная из плотно спрессованных тончайших волосков. По форме – как половина пачки папирос, разве что потоньше. На ощупь – вроде твёрдого каучука.
Впечатления продукта высокой науки развитой звёздной цивилизации пластина не производила совершенно. Тем не менее было ясно, что требовать от земных учёных немедленно разобраться и воспроизвести инопланетную технологию – бессмысленно. Возможно, по-настоящему совершенное устройство и должно выглядеть… заурядно? Человеческий разум склонен поражаться лишь необычными явлениями; совершенство же естественно, ему нет необходимости блистать, бросаться в глаза. Главное – способность соответствовать поставленным задачам. Если прибор действительно обладает заявленной вычислительной мощью, то внешняя простота и миниатюрность должны расцениваться как достоинство.
«И все мы согласны, что тип измельчал красивой и мощной славянки».
Он покачал головой. Люди – не приборы, не механические винтики. Для людей малый рост достоинством не является. В царской России, в начале двадцатого века сорок процентов призывников впервые в жизни ели мясо в армии. Потому и мельчали «чудо-богатыри»: средний рост солдат русских уступал росту и немецких, и британских, и многих иных солдат. Советская власть сумела просто-напросто накормить Россию.
Теперь осталось советскую власть удержать: не выносит Европа, когда русские сыты.
Иосиф Виссарионович усмехнулся, покрутил в руках инопланетный прибор. С обоих торцов пластины виднелись небольшие углубления в материале, помеченные неяркими разноцветными точками.
– Это для обвязки, товарищ Сталин, – сказал Сифоров, внимательно следивший за манипуляциями.
– Обвязки? – переспросил Иосиф Виссарионович.
– Так точно, товарищ Сталин. Дело в том, что вот эта пластина – ещё не сам приёмопередатчик.
– Да, радиоламп не видно.
– А их тут и нет, – улыбнулся учёный, – прибор действительно электрический, но, как говорится, идея намного любопытнее.
Он поставил пластину на ребро, поближе к свету настольной лампы. Присутствующие, даже Сталин, подались вперёд, словно профессор объяснял материал особенно интересной лабораторной работы.
– Видите, в материале как бы такие ниточки, волоски? Это и есть электрические проводники.
– Такие тонкие? – восхитился Судоплатов.
– Это ещё не тонкие, – кивнул Сифоров, – это силовые: по ним электрический ток распределяется от источника питания. А вот уже электроэнергия питает более тонкие схемы, которые как раз и выполняют преобразования, модуляцию, да что там – вообще всё, что устройство должно делать.
Он посмотрел на Сталина:
– Это одновременно приёмник, передатчик и мощнейший табулятор в одной пластине, понимаете? Лампы никакие дополнительные уже не нужны.
– Зачем табулятор? – спросил Иосиф Виссарионович, откидываясь в кресле.
– Для обработки передаваемой информации, – начал перечислять учёный, – распознавания голосовых команд, допустим, кодирования сигнала… да, перехватить невозможно: сигнал автоматически кодируется.
Судоплатов посмотрел на Берию: поверить в подобное было сложно. Лаврентий Палыч кивнул разведчику – переданную союзниками документацию расшифровывали люди наркома. Работы был ещё непочатый край – слишком различались технологические культуры двух цивилизаций; кроме того, документация явно выглядела неполной – но и то, что уже успели перевести, производило впечатление чуда. Взять хоть эти сверхтонкие проводники…
– А изоляция как же? – спросил Судоплатов. – Есть проводники – должна быть изоляция.
– Материал пластины служит одновременно и проводником, и диэлектриком, – с дидактическим восторгом объяснил Сифоров, – и внутри все составляющие схем сформированы таким же образом.
Присутствующие помолчали, осмысляя.
– Диалектически вполне разумно, – признал наконец Сталин, – но как конкретно достигается такой результат? Они наращивают пластину слой за слоем?
Учёный помотал головой.
– Никак нет, товарищ Сталин. Они пластины печатают.
Он на мгновение затих, наслаждаясь эффектом, но Берия кашлянул, и театральную паузу пришлось прервать.
– Они берут практически любой источник углеводорода – нефть, спирт… да хоть дерево – и помещают в особую формовочную машину. Да, добавляют кое-какие компоненты, но это надо уже, как говорится, нашим химикам вопрос ставить.
Сталин кивнул, делая пометку в ежедневнике.
– Продолжайте.
– Да-да. Так вот, из этого сырья формируется пластическая масса – термопластичный полимер. Такие материалы при нагревании, как говорится, только размягчаются. А термореактивные, наоборот, разрушаются, то есть необратимо.
– Не отвлекайтесь, товарищ Сифоров, – напомнил Берия.
