— Мне всегда это говорили. — Гэвин глянул на свое левое плечо и вскрикнул от ужаса. — Боже ты мой, у меня чешуя! Так значит, это не сон! — Он повысил голос, сощурив глаза до щелок. — Во имя святого Георгия, милорд, должен ли я попросить вас убить меня? — Его взгляд был устремлен куда–то в сторону. — Я был таким красивым, — изменившимся голосом произнес он.
Гармодий состроил гримасу.
— Весьма драматично. Чтобы исцелить твои раны, я призвал силу из источника Диких. Полностью контролировать эту силу мне не удалось, но это не важно. Без нее ты бы погиб. И что бы ты сейчас ни думал, смерть намного хуже!
Закрыв глаза, молодой рыцарь чуть отодвинулся от него.
— Откуда вам знать? Уходите и дайте мне поспать. О пресвятая Богородица, я обречен стать чудовищем?
— Очень в этом сомневаюсь, — возразил Гармодий, хотя подозревал, что так оно и есть.
— Прошу, оставьте меня одного.
— Хорошо, но через какое–то время я вернусь тебя проведать.
Гармодий потянулся к нему щупальцами силы, а затем резко отшатнулся.
Это не осталась незамеченным.
— Что со мной происходит?
Старый маг мотнул головой.
— Ничего, — солгал он.
За час до наступления непроглядной тьмы на них напали. В потемках засвистели стрелы, и стоявшие на страже два гильдийца упали — один беззвучно, второй — с ужасными воплями от непереносимой боли.
Отдыхавшие в повозках люди Гильберта по первому же сигналу тревоги вскочили и через несколько мгновений были готовы дать противнику отпор. Что оказалось весьма кстати, поскольку волна боглинов нахлынула на обращенный к северу фургон–форт.
К счастью, Гильберт был опытным воином и участником нескольких военных кампаний, по его приказу дюжина лучников выпустила огненные стрелы в разложенные по периметру расчищенного участка вязанки стеблей ежевики. Большинство из них тут же вспыхнули. В мерцающих отсветах костров гильдийцы и солдаты принялись убивать. Лишь некоторые боглины, сумевшие преодолеть укрепленные связками ежевики насыпи, забирались на высокие фургоны, а остальные погибали десятками, пытаясь это сделать.
Красные стрелы, перелетавшие над кострами, подобные озлобленным стрекозам, доставляли защитникам немало беспокойства. Мощи, чтобы пробить хорошую кольчугу, им не хватало, а кремневые наконечники при ударе разбивались вдребезги, но некоторые все же достигали не защищенной доспехами плоти. У пораженных ими людей, даже если это была всего лишь царапина на руке, через час начиналась лихорадка.
Гармодий ходил от раненого к раненому, магией вытягивая яд, благо, перед этим он отдыхал целый день, а сиявшее солнце помогло накопить силу. Вспомогательные средства мага были заряжены и полностью готовы к действию, кроме двух волшебных палочек — чтобы наполнить их силой, требовалось больше времени, внимания и усилий.
Когда костры прогорели, волшебник направил могущественные чары света на росшие за зарослями ежевики деревья. Он шесть раз охватил заклинанием все составлявшие защитный круг фургоны, чтобы осветить атаковавших и ослепить их лучников. Затраты были колоссальными, поэтому маг отчаянно нуждался в силе.
После того как его шестое заклинание начало меркнуть, а смертоносные, похожие на жалящих пчел стрелы снова принялись ранить людей, Гармодий почувствовал присутствие еще одного врага.
Другого мага.
Был какой–то предупредительный знак — возможно, в тот миг, когда противник воздвиг вокруг себя защитный барьер.
В ту же секунду Гармодий возвел свой собственный. Затем, подобно сражающемуся с мечом и щитом воину, направил защитное поле в открытое пространство между собой и другим источником силы. Если удерживать защиту рядом, она прикроет лишь его самого. Если же поставить ее ближе к другому магу, то она защитит весь караван.
Простой математический расчет, но большинство магов–практиков, как правило, либо пренебрегают им, либо не знают о нем.
На то, чтобы установить защитные щиты чуть впереди, ушла еще частичка энергии. И вдруг в его поле ударила чужая сила и отразилась от него. Вражеское заклинание, вместо того чтобы защитить, погубило множество ирков и боглинов.
Гармодий устало улыбнулся. Совершенно очевидно, что, кем бы ни был его противник, он обладал огромной стихийной мощью, но ничтожными познаниями и опытом.
В юности Гармодий стал опытным мечником. А принцип герметического сражения имеет много аналогий с искусством фехтования. Старый маг все время собирался написать об этом научный трактат.
Пока противник готовил очередную атаку, Гармодий метался по лабиринту Дворца воспоминаний, выставляя в очередности, которую когда–то изучал, но никогда не использовал в деле, защитные барьеры и щиты.
Следующий удар врага оказался еще мощнее — титаническое яростное извержение силы, хлынувшей кислотно–зеленым лучом, разрезавшим темноту ночи.
Его первый защитный барьер не выдержал. А враг, осознав силу следующих оборонительных преград Гармодия, чуть сместил направление луча.
