— Не надо, Макс, — я таки смогла отстраниться и отшагнула назад. — Ты сделал большую ошибку, за которую мы дорого заплатим. Ты ввязался туда, куда не стоило. И то, что ты скучал — не оправдание. Раз Лиз тебе ничего не рассказала о Тиарме, значит тебе и нельзя было знать.
— Мне жаль, Ами… Но что теперь делать?
Хороший вопрос, на который у нас не было ответа. Настроение было испорчено. Мы не придумали ничего лучше, кроме как отложить принятие решений на завтра. Оставалось лишь найти для Максима ночлег и местную одежду.
Устало плюхнувшись на такую родную и самую удобную во всех мирах кровать, с наслаждением прикрыла глаза. Ноги гудели, пальцы не чувствовали ничего, кроме покалывания, а в голове лениво перекатывался рой мыслей. Я бы так и уснула, но уже через десять минут стало невыносимо душно — пришлось заставить себя переодеться. Лиз небрежно скинула красное пальто на спинку стула, зашвырнула ботинки под кровать, и мы вместе уселись на мягкий ковёр. Подруга положила соломенную птичку между нами.
— Ну что, привнесём каплю позитива перед смертью?
Она тряхнула кудряшками и достала пачку аккуратных миниатюрных конвертов из корзинки, которую держали миниатюрные лапки. Тонкие пальчики ловко перелистывали праздничные пожелания один за другим и доставали случайные.
— «Удачи в учёбе и успешно сдать экзамен лорда Барнеби в конце учебного года». Как банально, Эмилия Кесс. Тем более, что до экзамена мы не доживём, и никакая удача не поможет, — горестно вздохнула Лиз.
— «Счастья и успехов чудесным первокурсницам!», — прочла я пожелание анонимного поздравителя из старших курсов.
— «Лизонька Громова, всегда сияй так же ярко, как и сейчас, наша звёздочка», — подруга отчаянно всхлипнула, и я заключила её в объятия. — Ами… Я так мечтала учиться магии, попала в другой мир, в лучшую академию, а теперь… Я не готова так быстро потерять это всё, проститься с такой яркой студенческой жизнью. — Лиз потрясла конвертиками в воздухе. — А этот идиот всё испортил! — Она повисла на мне и протяжно вздохнула.
— Ну, может, мы что-нибудь придумаем. Время ещё есть, — попыталась приободрить её, хотя и сама не особо верила, что мы легко отделаемся. — В конце концов, мы не виноваты, и вердикт ещё никто вынес. Так что рано отчаиваться.
— Ты права. Нечего раскисать. — Лиз важно приосанилась и принялась открывать очередной конверт. — Ой, тут для тебя что-то.
Я взяла записку, на которой ровным витиеватым почерком было выведено моё имя, и развернула.
'Леди Амадея Лонж.
Благодарю за превосходный подарок. Я не посмел выбросить столь ценную вещь, и ношу её с гордостью. Я польщён Вашим вниманием и жажду ответить взаимностью.
Ш. А.'
Бумажка вспыхнула, и в руках вместо неё оказалась тонкая цепочка с крошечной подвеской в виде снежинки.
— Эффектно, конечно, — констатировала подруга. — Но малюсенькая снежинка? Серьёзно? Не мог чего пооригинальней придумать? Это же полнейшая безвкусица! — Она недоверчиво покосилась на украшение, скривив лицо.
— Ты не понимаешь… Это очень тонкая работа. Посмотри на завитки — эльфийское хрустальное плетение. Эта крошка стоит как вся академия. — Я протянула кулончик Лиз. Она осторожно подхватила украшение пальцами, немного покрутила, придирчиво всматриваясь, и вернула обратно, видимо, всё же не найдя в нём ничего особенного. — Одного понять не могу. Это что, издёвка такая? Благодарить за непрошенный корявый шарф и дарить в ответ дорогущую вещь. Чего он добивается? Странный, конечно. Найду его завтра и верну. Неравноценный обмен вышел.
— Знаешь, я бы тоже вернула. Реально странный тип. И вообще компания у них не самая приятная. Стоит держаться от них подальше, — согласилась со мной подруга.
На этой ноте мы решили пойти спать, оставив непрочитанные записки на тумбочке до завтра. К ним же отправился и эльфийский кулон. Усталость навалилась таким тяжёлым грузом, что уснуть удалось, едва тело приняло горизонтальное положение.