От его холодного тона стало больно. Я надеялась… А на что я вообще надеялась? Почему мне хотелось, чтобы он относился ко мне теплее? Становиться очередной помешанной поклонницей и искать его расположения я не собиралась. Но эта отчуждённость… К тому же он помог мне уже очередной раз и заслуживал нормального обращения и благодарности.
— Подожди! — выпалила, едва успев подавить стремление схватить Шейдана за руку. — Спасибо за помощь и… Вот, возьми, — выудила подвеску из кармана и протянула ему. — Это неравноценно моему подарку.
Он продолжал смотреть на меня внимательно, испытующе, будто пытался найти в моём лице ответ на известный только ему одному вопрос.
— Действительно, за такой чудесный шарф мог бы и лучше постараться. В следующий раз я исправлюсь, даю слово, — уголки его губ приподнялись, а в глазах блеснула лукавая искорка. — Сильно захочешь вернуть — догонишь.
Астор сорвался с места, оставив меня одну в полной растерянности. Он ведь прекрасно понимал, что я никогда в жизни за ним не угонюсь. Что за игру он затеял, тьма его побери?
Яркие палатки, обтянутые красными, зелёными и золотистыми полотнами, протягивались в два ряда полукругом, сверкая под лучами зимнего солнца. Над головами трепетали на ветру разноцветные флажки и фонарики, словно сияющие звёзды, спустившиеся на землю. Пряный аромат специй для выпечки и глинтвейна куполом накрыл всю ярмарку, даря посетителям ощущение уюта и тепла. Этот волшебный запах, смешиваясь с морозной свежестью, поддерживал новогоднюю атмосферу, наполняя её особенным смыслом и радостью ожидания. Доброжелательные улыбчивые торговцы выкрикивали пожелания и завлекали народ, нахваливая свой товар. Их голоса сливались в мелодичный хор и перебивали неумолкающий шум толпы, окруживший площадь со всех сторон. Под многочисленными ногами прохожих хрустел снег, рассыпаясь по дорожке комками. Мы с ребятами столпились у долгожданной палатки с украшениями и прочими безделицами, охваченные сладким чувством предвкушения. Макс гордо стоял в стороне, делая вид, что ему неинтересно. Но на самом деле, его внимательные глаза то и дело искоса поглядывали на наполненные сувенирами лотки, выдавая скрытый интерес. Лиз с задорным блеском в глазах перебирала в небольших шкатулках колечки из натуральных камней и миниатюрные подвески на браслет. Её руки будто сами искали что-то особенное среди прочих побрякушек. Меня же больше интересовали необычные подвески на пояс. Маленькие резные деревянные фигурки на кожаных шнурках выглядели особенно мило, выполненные в небрежной минималистичной технике. Мой взгляд зацепился за одну единственную белую птичку, что сиротливо лежала в стороне на самом краю полотна, словно потерявшаяся в этой ярмарочной суете. Она была такой хрупкой и невесомой, и в её простоте скрывалась особая прелесть. Я не могла отвести от неё взгляда.
— Господин, какова цена той птички? — поинтересовалась я.
Денег у нас не было, но спросить захотелось. Вдруг успею накопить к концу празднований.
— О-о, милая леди, — восхитился чему-то добрый усатый господин. — А Вы знаете толк в хороших артефактах.
— Артефактах? — удивилась я.
Вроде же обычные побрякушки…
— Да-да, милая леди. Это последний артефакт-накопитель. Всё уж раскупили, один остался. Его стоимость тридцать пять золотых, но я уж за двадцать пять отдал бы, коль найдётся покупатель, — мужчина с надеждой заглянул в глаза.
— Простите, господин, но, к сожалению, таких денег у меня нет, — я виновато пожала плечами и наблюдала как плавно угасает задорная искорка в его взгляде.
— Мда уж. Даже на память ничего не останется, — грустно констатировала Лиз, когда мы ушли с площади, оставив шум праздника позади, и не спеша плелись по узкой улочке.
Крупные хлопья снега густо висели в воздухе, не торопясь опускаться вниз. Мы пробродили под снегопадом до самого вечера, обдумывая разные варианты выхода из ситуации, в которую влипли. Всё было не то. Любой план заканчивался либо изгнанием, либо смертью, либо жуткими пытками от лорда Барнеби под чутким руководством лорда-ректора. Проще было бы сразу пойти и сдаться добровольно — получили б хотя бы шанс на смягчение приговора за чистосердечное. И это был реальный план, правда запасной, ведь мы не теряли надежду всё же отыскать более приятный выход. Хотя перспективы рисовались не радужные — с какой стороны ни посмотри.
Стемнело. Лиз отправилась в академию к госпоже Адалине за ужином, а мы с Максимом, в разговоре о предстоящих планах, направлялись к обозначенному подругой месту по изрядно подросшим за день сугробам. Усталость брала своё: ноги еле плелись, спина ныла от напряжения, мысли заполняли мечты о мягкой удобной постельке — измученный мозг отказывался думать о чём-либо другом. Я притормозила на минуту и вытянула руки вверх, распрямляя позвоночник. Забитые мышцы сладко заныли, расслабляясь под тяжёлым пальто.