| Я стояла посреди бескрайнего заснеженного поля. Ни сзади, ни спереди, ни по сторонам не видно было ничего. Ни края поля, ни дорог, ни даже маленьких троп. Лишь серебристо-белое полотно на километры вокруг. Над головой сгустились свинцовые тучи. Они клубились и перекатывались по небу, нависая тревожно низко над головой. Сначала тихий ветерок мягко покачивал чёрные локоны, что выглядывали из-под шапки. Но вскоре стихия стала набирать обороты. Всего мгновения спустя шквальный ветер сорвал головной убор и трепал волосы со всей силы, перехватывал дыхание, пытался сдвинуть неподвижное тело с места и сердито завывал, когда у него не получалось. Он был словно живой: показывал характер, требовал подчинения и злился. Необъяснимый страх постепенно нарастал, будто прямо сейчас на меня неумолимо надвигалась опасность, а я не могла пошевелиться, не могла убежать. Тело будто превратилось в вату и не слушалось, ноги сковало незримыми нитями. Даже пальцем не пошевелить. Да и куда здесь было бежать? Ни одного укрытия. Впереди завертелся снежный вихрь. Его ледяные пальцы начали танцевать по земле, закручивая в безумном вальсе снежные хлопья и порывисто швыряя их к моим ногам. Он словно грозился поглотить меня целиком. Послышался глухой рёв, точно в мир прорывался сам Первородный Мрак. Среди белой метели проступили очертания мистраля. Шейдан Астор тянулся ко мне бледной рукой, не в силах достать, глаза светились ослепительным голубым сиянием, белёсую кожу пронизывала паутинка белых прожилок. Он пытался что-то сказать, но все слова беззвучным маревом растворялись в плотном воздухе. Астор пробирался изо всех сил сквозь непреодолимый незримый барьер, шаг за шагом, превозмогая силу, что не пускала его. Миллиметр за миллиметром он становился ближе, пока покрытые сверкающим льдом пальцы едва не коснулись лица. Я ощутила исходящий от них холод, и паника забрала меня окончательно. Мир раскололся на куски, и я вместе с ним.|
— Амадея! — всё ещё неслышно, одними губами, но из глубины сознания вырывался туманный голос мистраля и эхом разносился в голове. — Амадея! Амадея Лонж!
Я вскочила на кровати, у которой стояла бодрая и крайне недовольная подруга.
— У нас дел невпроворот, а тебя хрен добудишься! — она упёрла кулачки в бока и морщила аккуратный носик. — Ты что бледная такая?
— Да так… Уже встаю, — отмахнулась я.
Несколько минут ушло на то, чтобы успокоить грохочущее в груди сердце после кошмарного сна. Чувствовала себя крайне разбитой, но пришлось взять себя в руки и подняться. Лиз права — нужно шевелиться и решать кучу реальных проблем. Со странным сном разберусь потом.
