— Да ты не бойся, это она заботу так свою проявляет, — шепнула на ухо Лиз, увидев мои перепуганные глаза, и потащила за руку вглубь жилища, звонко смеясь.
— Вот, смотри. А теперь берём две спицы вместе и вот так сюда протягиваем — получилась петелька. И так дальше делаем столько, сколько нам нужно ширины изделия.
Бабуля Стеф — так она разрешила себя называть — ловко вращала палками и нанизывала на них толстую пушистую нитку.
— На, теперь ты пробуй.
Я забрала спицы у старушки, медленно повторила каждое движение в точности как мне только что показывали и… Получилось!
— У меня получилось! — взвизгнула радостно.
— Молодчинка. А теперь лицевой ряд английским способом. Помнишь как?
— Да, сейчас…
Провязала несколько рядов, но петли не получались ровными: одни словно раздуло, другие наоборот делались совсем тугими. Напряжённые пальцы совсем не хотели слушаться, особенно под конец. И клубок, как назло, не желал нормально разматываться. Приходилось его постоянно тормошить и через каждые несколько петель отвлекаться, чтобы подтянуть нитку.
— Не переживай, поначалу всегда так. Расслабь руки и позволь им привыкнуть. Со временем всё получится, нужна практика, — успокаивала меня бабуля. — Давай покажу пару приёмов. — И подмигнула мне сквозь свои большие очки.
Спустя полчаса Стефания Аркадьевна решила меня помиловать. Глаза и руки уже полностью отказались подчиняться, мозг решительно противился продолжать воспринимать новую информацию, поэтому в качестве вознаграждения мне выдалась стопка примеров того, что я смогу повторить, если буду старательной ученицей. «Для вдохновения, моя золотая», — сказала бабуля.
Я касалась пальцами идеально ровного кружева, связанного золотыми руками этой прекрасной женщины. Сердце трепетало в груди. Подумать только, она сделала всю эту красоту своими силами, без капли магии! Это было поразительно. Удивительное мастерство она вложила в каждую петлю и каждый узор, что говорило о большом количестве терпения, которое она пожертвовала для оттачивания навыков. Монотонная работа часами напролёт, повторение за повторением, бесчисленные километры пряжи. Сколько времени и упорного труда ушло на то, чтобы научиться… Сколько любви к своему делу потребовалось потом, чтобы связать множество самых разных уникальных вещей.
Вот элегантные салфетки, похожие на высокое искусство плетения у эльфов, изящное кружево которого завораживает девушек множества миров. Их непередаваемые лёгкость и сказочность способны украсить любой стол и превратить обыденные вечера за ужином в ежедневный праздник.
Вот нежный тёплый свитер, из которого, наверняка, больше никогда не захочется вылезать, если наденешь. Его мягкие волны будто обнимают и дарят ощущение спокойствия. Этот свитер словно создан для того, чтобы с чашкой горячего чая в руках, закутавшись в плед у камина, наслаждаться тихим приятным вечером.
А вот невесомая и воздушная, будто лёгкий ветерок, шаль, а на ощупь мягкая-мягкая, и при этом удивительно согревающая. Ложится на плечи пушистым неощутимым облаком, согревая не только тело, но и душу.
В этих вещах столько тепла, уюта и истории, что они способны рассказать о жизни своего создателя. Когда пальцы их касаются, кажется, будто чувствуешь душу человека, что трудился над ними, понимаешь его, видишь его прошлое сквозь призму ощущений. В каждом изделии ощущаются вложенные частички тепла и любви. Вот она! Настоящая магия Но порождённая не волшебством, а самым обычным человеческим трудом и страстью в делу.
— Ну вы долго ещё? — Лиз высунула кудрявую голову в дверной проём. — Мы идём гулять или нет? Напоминаю, что у нас всего два дня, один из которых уже почти закончился. — Она постучала пальцем по запястью, где были часики на тонком ремешке.
— Как раз закончили, милая, — улыбнулась бабуля, сматывая клубок. — Долго не бродить! К девяти будет готов ужин.
Она поспешно убрала все вязальные принадлежности и гордо направилась на кухню.
Через пять минут я уже рассматривала новый земной наряд в зеркале, который Лиз выделила мне из своего гардероба. Узкие синие штаны из грубой ткани обтягивали ноги, а махровый вязаный свитер тёмно-горчичного цвета из крупной пряжи уютно прижимался к телу. Белые ке-еды-ы, которые теперь так гармонично завершали образ, придавали мне уверенности. А что? Неплохо! Непривычно, но красиво, и, что главное — удобно. В Лашоре меня бы сочли душевнобольной за подобное одеяние и сторонились бы. А здесь это был самый обыкновенный женский наряд.
— Ну вот! Есть же у тебя вещи других цветов, а не только красные, — решила я подколоть Лиз.
— Куда уж мне до твоих просто чёрных, мрачно-чёрных, тоскливо-чёрных и… могильно-чёрных, — фыркнула она в ответ.
Мы звонко рассмеялись, попрощались с бабулей Стеф и поспешили на улицу.