— Вот так совпадение… — тихо подивился Ярослав, всё ещё заворожённый зрелищем. Обратился к сопровождающему: — Простите, а кто это замечательный джентльмен? Не узнаю в нём никого из пантеона.
— Александр Константинович, прадед Эрнеста Кирилловича. Как большинство русских вельмож, Александр Константинович… имел весьма высокую самооценку, — зажмурившись с улыбкой, с интересом поведал привратник. — Данное панно имеет весьма длинную историю и заслуживает отдельных монографий. В своё время над ним работали лучшие итальянские и французские мастера, однако из-за тонкостей технического задания работа растягивалась на года. Быть может помните, один известнейший поэт того времени, побывав в нашей усадьбе, написал: «И тяжёл труд — изящен, статен / Проталина портрет среди богов…»
— Шедевр, ничего не скажешь, как и всё вокруг, — согласился Ярослав. Ему начинало нравиться здесь: глаз и душа буквально с первых секунд начинали отдыхать в усадьбе. Чем же так навредил Красному тряпочнику любитель эстетики и владелец столь прекрасного места?
Привратник открыл перед Ярославом тяжёлую дубовую дверь с переливающимся, точно сапфиры, изумруды и рубины, витражом, которая сама по себе являлась отдельным произведением искусства, и жестом пригласил внутрь. Внутреннее убранство дворца оказалось не менее богатым, чем снаружи. На второй этаж вела массивная мраморная лестница, огороженная балюстрадой и уложенная мягким красным ковром. Стены отделывались до высоты человеческой шеи дорогим тёмно-коричневым деревом. Холл освещала огромная трёхъярусная люстра, позолоченная и украшенная натуральным хрусталём. По центру холла журчал небольшой фонтанчик, окружённый со всех сторон изящной лавочкой. Приятно хрустел под ногами старый, но качественный паркет. В углублениях стен застыли величественные бюсты грандиозных личностей, а при подъёме по лестнице гостей дома сразу начинали встречать отличные полотна XVIII и XIX веков. В углу между лестницей на второй этаж, входом и тёмным проёмом, ведущим, судя по всему, в столовую, величественно стояла крайне точная копия Давида, чей неповторимый оригинал принадлежал руке выдающегося Микеланджело.
— Ярослав Леонидович! Рада приветствовать вас во дворце Семиструнных-Проталиных, — раздалось сверху, со стороны бельэтажа. — Меня предупредили, что вы приедете.
Вышедшая из полутёмного Бального зала, вдова режиссёра моментально привлекла к себе внимание Коломина. И хоть возраст её приближался к пятидесяти, внешне об этом ничего не говорило. Стройная, статная, с идеальной осанкой, она, казалось, являлась вечно молодой и красивой. Тёмно-рыжие волосы средней длины арочкой обрамляли её благородную голову, почти постоянно скрывая изящные уши. Не брови, а два оживлённых росчерка кисти пролегали над яркими карими глазами — было в ней что-то восточное. Возможно, не делали её идеальной резковато вылетающий вперёд нос больше среднего и широковатый рот. Но улыбка с прикусом абсолютно ровных прямых зубов пленяла наблюдателя, заставляя не обращать внимание на обозначенные выше изъяны. Было видно, что улыбалась она часто, по поводу и без, улыбалась радостно, искренне, завораживающе, приводя смотрящего на неё человека в чувство какой-то тёплой положительной уверенности.
Это было сложно объяснить, но вдова режиссёра являлась тем редким удачным сочетанием благородной генетики и приличного воспитания, которое определяло истинных людей «белой кости». Мимика, взгляд, такт, жесты, речь, язык — всё это давало понять, что перед нами человек дворянского происхождения, личность прошлой эпохи в хорошем смысле этого словосочетания. Дама встретила Ярослава, одетая в красное вельветовое платье с пышными рукавами и маленьким бантиком на шее, а также нося изящные кожаные сандалии.
— София Евгеньевна, добрый вечер. Рад, что вы смогли уделить нашему делу ещё немного времени и внимания. — Ярослав кивнул хозяйке дворца и немного растерялся, так как не знал, как толком себя вести по этикету в столь торжественном месте.
— Можно просто Софи. — Семиструнная-Проталина пожала Коломину руку, когда элегантно, точно царица, спустилась с лестницы. На её лице вновь появилась чарующая улыбка. — Не желаете ли перекусить, Ярослав? Наш дом никогда не оставлял своих гостей голодными.
— Я пока не хочу, — вежливо отказался Коломин.
— Что ж, тогда прошу за мной. Филипп, пока можешь быть свободным. — Софи обратилась к привратнику. — Если что, я вызову тебя.
— Слушаюсь, госпожа. — Привратник сделал низкий поклон хозяйке и удалился в одно из помещений на первом этаже.
