Семиструнные-Проталины жили в настоящем музее. При подъёме по грандиозной парадной лестнице взору Ярослава встречались великолепные картины с не менее превосходными рамами. Вот вид Парижа с Вандомской площади времён
— Рууд ван Хорн, друг прадеда Эрнеста. Дворянин, путешественник, общественный деятель, конезаводчик, книгоиздатель, — объяснила Ярославу Софи. — А это, собственно, предки Эрнеста по мужской и женским линиям соответственно.
На картинах, висящих на передней стене бельэтажа рядом со входом в парадный зал, при взгляде в который, несмотря на темноту, чувствовалось воистину космическое величие, Коломин различил Александра Константиновича, прадеда погибшего режиссёра, Даниила Александровича, деда, Кирилла Данииловича, отца соответственно, и самого Эрнеста Кирилловича. Рядом с каждым мужским представителем рода висело по портрету супруги — все без исключения дамы отличались естественной красотой и умным интеллектуальным взглядом (во всяком случае, так их изображал талантливый художник). Предметы интерьера, изображённые на полотнах, также своим уровнем и красотой соответствовали своим владельцам.
— Портреты, кроме, разумеется, наших с Эрнестом, писал Максимильянов. Он был в дружеских отношениях с Айвазовским, Репиным, Семирадским, приятельствовал с Толстым и Чеховым. Все знали его как прекрасного художника, но очень сильно недооценивали как его блестящего писателя и эссеиста. Жаль, что из жизни он ушёл по причине болезни, которую по тем временам попросту не умели лечить. — Софи непринуждённо продолжала свою спонтанно начавшуюся экскурсию. — Меня и Эрнеста рисовал Павел Георгиевич Городищев, ученик Максимильянова. Представитель старой императорской школы, канувших в Лету академического образования, академического жанра как такового.
— Вы тут как будто на фотографии, — честно признался Коломин.
— Соглашусь без всякого самолюбования: Городищев действительно потрудился на славу, — подтвердила Софи и кивнула на двери справа. — Сейчас нам сюда.
Гость усадьбы и хозяйка вошли в богато обставленную гостиную. Почти загородили окна темно-коричневые бархатные шторы. Меж шкафов, наполненных старыми фолиантами, также продолжали висеть картины и возвышаться статуи. В камине уютно пылал огонь, а на отдельном круглом столике стоял старинный телефон ручной сборки с позолоченными трубкой и номеронабирателем. Двухъярусная стеклянная люстра пока не горела. Тихо раскачивался маятник английских напольных часов, чей циферблат представлял особой отдельное произведение искусства. Перед тем, как усесться в кресло в стиле ампир с невероятно мягкой подушкой, Ярослав изучал книги и картины до конца.
— Генрих Гейне, «Полное собрание сочинений», Берлин, 1897 г. К столетию поэта? Полная энциклопедия Insécta, Московский университет, 1900 г. Гютербок, Карбышев, «Основополагающие вопросы пространственно-временных искажений», 1914 г., совместное издание Шведской королевской академии наук и Императорской Санкт-Петербургской академии наук. «Абдулла аль-Хазред: по стопам безумного араба», автор не подписан, выходных данных у книги нет… И куда же без Михаила Юрьевича Лермонтова? — не мог надивиться Коломин.
— Вы ещё нашу фамильную библиотеку не видели, — гордо улыбнулась Софи. — Всё, что стоит здесь и в кабинете Эрнеста, лишь малая доля того книжного богатства, которым обладает наша семья. Семиструнные-Проталины были полиматами. Используя системный подход, интересовались всем, чем можно. Оставаясь верным поклонником западной цивилизации, Александр Константинович, помимо Европы, много путешествовал по Азии, Африке и Латинской Америке, часто заглядывая в дикие загадочные края и рискуя жизнью. Почему? Война сильно изменила его. Во время русско-турецких войн он командовал, говоря современным языком, силами специального назначения и совершал дерзкие рейды по тылам османов. Несмотря на военные успехи и минимальные потери среди соратников, там он встретился с чем-то тёмным, совсем нехорошим. И в своих путешествиях он старался отвлечься, забыть тревожное прошлое.
— Дайте угадаю, не оказался не обласкан вниманием царского дома? — улыбнулся Ярослав.
— За боевые успехи и интересные находки в путешествиях наши императоры постоянно благодарили Александра Константиновича. Одни находки отправились в музеи необъятной империи, другие остались в нашем гнезде. Кстати, именно благодаря своим пытливому уму и горячему сердцу он и смог отстроить этот чудесный дворец, — поведала вдова. — Вдохновляясь выдающимся наследием отца и деда, Даниил Александрович увлёкся эстетикой появившейся фотографии, а Кирилл Даниилович — уже кинематографом, что смогло повлиять на самого Эрнеста.
