— Тогда ты псих! Отпусти меня. Мне нужно побыть одной. — Бросив взгляд на него, пришлось добавить. — А тебе перевязаться.
— И смириться с тем, что это именно ты — тот самый монстр из Бэртон-Рив. Невероятно! Я так и не могу этому поверить.
Эллоис*сент замолчал. Под яркими глазами пролегли глубокие темные тени.
Я посмотрела на него. Он был очень красив. Наступит ли время, когда я буду просто глядеть на него, и сердце мое перестанет замирать от созерцания этой невероятной, волшебной красоты?
— Поправляйся, любовь моя. — Уронила я. — У нас впереди много интересного.
— Не сомневаюсь в этом.
Следующий день представлялся бесконечным. В воздухе незримо распространялся запах страха. Все, даже те, кто не обладал Силой, ощущали присутствие чего-то недоброго. Огненный шар преследовал, словно хищник.
Выстроить портал для перехода пытались несколько раз, но его блокировали.
— Не выносимо, — время от времени сварливо шептала Аста*рэль. — Мне кажется, что я похоже на яйцо, сваренное в крутую.
После полудня пески раскалились до такой степени, что в воздухе парила недобрая дымка. Язык прирастал к гортани. Только упрямство не позволяло сдаваться. Я не могла оказаться слабее неженок Чеар*рэ.
Все началось с того, что струящееся над песками марево начало мелко дрожать. Вскоре неприятная вибрация, будто навязчивая мелодия, запульсировала под ногами.
— Что происходит? — спросил Изин*фрэс.
— Землетрясение? — побелевшими губами выдвинула предположение Сиэл*ла.
Сначала казалось, что двигаются сами пески. В голове мелькнула мысль, что мы попали в очередную песчаную бурю. Но я быстро поняла, что ошибалась. Ещё до того, как раздались пронзительные людские крики, сливающиеся со странным, непонятным треньканьем, отдаленно напоминающим песню сверчка.
— Стоять!
— Щиты!
Крики Зака и Те*и слились в одно.
Къет*ри и Эллоис*сент, не сговариваясь, развернули животных так, что образовалось нечто вроде живой стены, которую нападающим необходимо преодолеть. Затем подняли магические щиты, окружившие нас невидимым, но непреодолимым частоколом.
Вовремя.
Караван подвергся нападению тварей, о существовании которых мне не приходилось прежде слышать. Семи с половиной футов ростом или около того, они выглядели угрожающе и представляли собой идеальное орудие убийства. Все сплетенные из крепких жил, упругих мускулов, перепончатых когтистых конечностей. Животные неслись на задних лапах, работающих как поршни, огромных и мощных, заканчивающихся четырех фаланговыми ступнями с острыми когтями. Хвост мог одним ударом переломить хребет буйволу. По крайней мере, верблюду эта гадость перешибла спину одним ударом, перед тем, как коротенькими тонкими когтистыми цыпучками разодрало горло, впиваясь в плоть пастью, усеянной множеством острых клыков, тряся жертву, справа на лево, как свойственно акулам.
Огромная пасть распахивалась, как у крокодила, — от уха до уха, выпуская на свободу тонкий язык. За мощными челюстями прятались малюсенькие глазки.
За одной тварью скачками рвалась вторая, третья: с полдесятка жутких монстров.
Люди бросились врассыпную в поисках спасения. Крики тех, кто успел попасться прожорливым скотинам, били по нервам.
— Опустите щиты! — Кричала Сиэл*ла, — Мы не можем просто стоять и смотреть, как убивают других!
Мощные челюсти переминали людскую плоть и кровь в единое месиво.
Нас самих от смерти отделяла только тонкая призрачная сфера. Снять её казалось безумием.
Но именно это они и сделали.
Недаром у Чеар*рэ была репутация идиотов.
Я только успела подумать о том, что сама-та Сиэл*ла не боевой маг и шансов выжить у неё немного.
— Бегите, — подтолкнул кто-то в спину.
Бездумно схватив мокрую ладошку Сиэл*лы, я выполнила прозвучавший приказ. Устремившись вперед, почти летела, не оборачиваясь. Опасаясь увидеть, как твари раздирают добычу. Ожидая, что и на моей плоти в любой момент сомкнуться острые массивные клыки.
Против воли краем глаза приходиться видеть, как зверь наклоняется, щелкая пастью. Как голова маленького человечка исчезает в огромной пасти. Как за нею тянутся тягучие кровавые жилы, брызгает фонтаном кровь.
Летящие острые глыбы льда, посланные рукой Чеар*рэ, не пробивали толстого панциря зверя.
Сиэл*ла замедляла бег, тяжело повиснув на руке. И я не сразу поняла, что она делает это намеренно.
— Стой! Да остановись, Одиф*фэ! Куда ты бежишь?!
Вопрос был не таким глупым, как могло показаться. Действительно, куда? Где можно укрыться на открытом, сожженном солнцем пространстве? Справа, слева, впереди и позади: смерть.
Горячая людская кровь льется ручьями, но "наши" не оставляли попыток обороняться. Хотя непонятно, как им удавалось отбивать молниеносные атаки. Но, все же, некоторые успевали. Значит, возможно? Почему же я бегу? Ведь я готова к тому, что могу погибнуть в любое мгновение, почему же не пытаюсь бороться?
Разъяренная, я остановилась, призывая Пламя. С пальцев сорвались — один за другим, — плазменные сгустки, ударяя в ноздри на тупой звериной морде.
