Одно непонятно — для каких надобностей? Что такого особого есть в моем активе? Спасение «Янтарной комнаты»? Фактическая ликвидация их сиятельства графа Эрнста-Отто фон Сольмс-Лаубаха? А до этого — кстати, при активном участии фройляйн Зунд — дискредитация и устранение доктора Рашера. Ну а после — уничтожение самого Вольфрама Зиверса, генерального секретаря Аненербе. А дальше, уже в нынешнем году, я начал вставлять палки в колеса проекту «Звездный огонь», походу пустив под откос эшелон с танками и доведя до самоубийства полковника Абвера Вальтера Киппа. И опять же — не без помощи Марты.
Паскудная вырисовывается картинка, герр Волкофф. Советский разведчик и подпольщик помогает СД в борьбе с Аненербе. Ослабляя одну фашистскую контору в пользу другой. Это только кажется, что для немецкой верхушки главный враг это советские большевики и американские евреи. Черта с два! Главными врагами любого ведомства всегда является ведомство другое. Служба безопасности Третьего Рейха в итоге схарчит Абвер, и не подавится, переключив на себя финансирование и прочие ништяки, прежде достававшиеся военной разведке. Ну так почему бы попутно не закусить Аненербе?
— Вижу, до вас доходит вся сложность создавшегося положения, — проницательно проговорил Дормидонт Палыч. — К сожалению, вчера я не разглядел нашу гостью. На улице было темно, а когда приехали домой, Злата Яновна сразу отвела ее в ванную, отмываться от гестаповского застенка. А теперь поздно. Дама, которую вы называете Мартой Зунд, хотя вряд ли это ее подлинное имя, знает, где мы живем, видела меня, мою жену, Юхана, вашу группу она, кстати, тоже видела. Впрочем, ваши люди это, извините, ваше дело. А вот люди мне близкие, включая и маленького Ефима, которого опять же, кстати, надо лечить, это дело мое…
— Ну судьбы Златы и Фимки мне тоже не безразличны, — напомнил я.
— Заметил, — кивнул Серебряков. — Поэтому понимаете, что нам нужно уходить. И как можно скорее. Жаль, не хватает средств.
— Пять килограммов золота хватит? — спросил я.
— Для переправы в Штаты, думаю, да, — не слишком удивился он. — А вот, что касается дальнейших расходов…
— Тогда десять!.. — сказал я. — С одним условием.
— Я слушаю.
— Нужно вывезти из Пскова двенадцать детей.
— Сколько⁈ — не поверил своим ушам сотник.
— Двенадцать душ.
— Да вы рехнулись, друг мой, — проговорил Дормидонт Палыч. — Мне придется нанимать какую-нибудь контрабандистскую шхуну, чтобы переправить нас четверых, включая Юхана, в Исландию или Гренландию, не знаю еще, а потом как-то добираться до Аляски… Как я, по вашему, смогу довезти до Штатов дюжину детишек?
— Вы меня неправильно поняли, — вздохнул я. — Не до Штатов, а только до Стокгольма, где передадите их в советское посольство.
— Это звучит несколько лучше, но все равно — безумие. Вывезти с оккупированной территории в общей сложности шестнадцать человек. Да — под каким соусом⁈
— Подумайте, Дормидонт Палыч.
— Ладно, я подумаю, — проворчал он. — Только уберите из моего дома эту нацистку. И сделайте так, чтобы она не притащила сюда в ближайшую неделю своих псов из СД.
— Не притащит, — пообещал я. — Даже если придется перерезать ей горло… И еще. Тут как-то на меня вышел Радиховский. В одиночку, с немецкой винтовкой, будто напугать хотел. Зачем я ему понадобился — не знаю. Он нес какую-то чушь… Он может мне быть чем-нибудь полезен?
— Вообще-то у этой сволочи есть полезные знакомства в Рейхе, — брезгливо отозвался Серебряков.— Через РОВС и НТС он связан с немецкими нацистами едва ли не со времен пивного путча. Немцы его используют для разного рода грязных делишек. Например, для организации так называемых «зверств большевиков»… В общем, если он вам зачем-то понадобится, можете попытаться наладить с ним контакт, а — нет, лучше избавить человечество от этого мерзавца.
— Хорошо. Я подумаю, — кивнул я. — Сегодня заберу от вас гостью и приведу ребятишек. Как только у вас появится план, как вывезти их в Стокгольм, я принесу вам обещанное золото.
Я поднялся и отправился искать фройляйн Зунд. Застал их с хозяйкой в детской. Они сидели — шерочка с машерочкой — и мирно беседовали. Злата уже неплохо балакала на немецком. Пришлось прервать их тет-а-тет. Поманив Марту пальцем, я вызвал ее в коридор. Она тут же кинулась меня лобызать, но теперь в ее бурной страсти мне чудилось притворство. Отбиваться я, конечно, не стал и даже потискал для порядка булки, с сожалением ощущая, что мое естество не столь принципиально в вопросе соития с врагом.
— Марта, дорогая, подожди, — задыхаясь — и отнюдь не фальшиво — пробормотал я. — Я должен вывести тебя из этого дома!
— Почему? — очень натурально удивилась она. — Разве эти милые люди не найдут нам небольшую комнатку?
— Ты вчера сбежала из гестапо и тебя, наверняка, разыскивает вся служба безопасности. Оставив тебя в своем доме, эти милые люди рискуют не только собой, но и своим сыном.
— Да, ты прав… — поникла она. — Я должна найти другое убежище.
