Говорить обо всем происходящем Варран, похоже, не имел права, и Ун не стал мучить его вопросами. Тем более, сам он предпочел бы побыстрее забыть обо всем случившемся. Жаль только норны ничего не забудут. Поди, не каждый день жизнь в этих мертвецки скучных краях одаривала их потрясающими историями о беспомощном, жалком существе, которое по какому-то недоразумению решило называть себя правнуком славного генерала, и в момент опасности, когда нужно было проявить силу и упорство, получило по лицу и отправилось гулять по лесу с мешком на голове.
Какой позор! Но едва ли худший из его коллекции... Отец бы теперь и бровью не повел и только бы спросил: «А что еще ждать от такого ничтожества?». Всю оставшуюся дорогу, пока они пробирались через тонущий в сумраке лес и тряслись по холмам и ухабам в стареньком «Вепре», этот небрежный тон, не злой, но почти безразличный, отчасти брезгливый, давил Уна, снова и снова отдавался в ушах. В дом Никканы он вошел совершенно разбитый, и ему не хватило сил даже отпрянуть, когда хозяйка схватила его за плечи, подтаскивая поближе к горящей лампе.
‑ Что это такое? Как? Ах! И кто это так наложил вам склейку? Разойдется же! Совсем мякоти пожалели! Ничего не могут. Как только все это отвалится – сразу скажите мне. Я переделаю. Эти ученые доктора ничего не знают. А, зачем ждать! Давайте-ка прямо сейчас наложим вам новую, эту надо срезать... – она отпустила его, бросилась к шкафчику, стоявшему в углу столовой. Меньше всего на свете Уну теперь хотелось бы беспокоить и без того зудящую рану, и он постарался отвлечь Никкану, заговорил на ее любимую тему, допустив лишь небольшое преувеличение:
‑ Знаете, а без Варрана его капитан там как без рук...
Слова оказались верными, хозяйка тут же отвернулась от шкафа, заулыбалась:
‑ Вы с ним виделись? Тоже заметили? Ну еще бы! Варран сын своего отца. Ему даже предлагали перевод в Сторечье. А туда кого попало служить не зовут, это всем известно!..
Отвлечь получилось даже слишком хорошо. Никкана говорила о сыне без умолку и каждое ее слово источало гордость. На какое-то короткое мгновение Ун даже нешуточно возненавидел Варрана. Этому норну все дается, ему предлагают перевод в Сторечье и что же? Он отказывается, чтобы добровольно остаться в Хребте, обители тоски и безнадежности. Точно в насмешку. Ун посмотрел в добрые, счастливые глаза Никканы, обрамленные мягкими морщинами, и начал краснеть от стыда за собственные мысли. Да и так ли много достижений у норнов? Не стоило завидовать такой, по сути, мелочи.
‑ В следующем месяце Варран наверняка...
Из общей донесся кашель. Норнка замолчала, прислушалась, лицо ее сделалось почти виноватым:
‑ Нотта приболела, пора принимать лекарство. А вы отдыхайте. Ужин подам через полчаса, если вы голодны, ‑ Никкана пошла к двери, но остановилась на пороге и повернулась. – Я обещала вам настойку для спокойного сна, она готова. Оставила бутылку у вас в комнате. Пейте стакан на ночь.
Ужинать Ун не стал, сразу поднялся к себе, скинул грязную одежду, завалился на кровать, взял с тумбочки бутыль из толстого темно-зеленого стекла, наполнил стакан и шикнул, когда в нос ударил густой, острый запах незнакомых трав. После первого глотка красноватое пойло обожгло горло – хуже, чем настойка новичка, которую его заставили пить в тот день, когда он... Ун долил стакан до верха и осушил его залпом.
Горечь быстро прошла, напряженные мышцы стали расслабляться, наполняясь теплом. Ун доверился этому обманчивому ощущению совершенного спокойствия, и оно камнем потянуло его в сон. И сон этот был дрянной, еще более яркий, чем прежде, врезающийся в память мелкими деталями, словно событие, происходящее наяву. Там был лес высокого пятилиста, светло-зеленого, весеннего, и какой-то дом, старый, ушедший наполовину в землю с травой, поросшей на крыше, и она. И она что-то говорила на своем непонятном языке, хотя он все понимал, пусть и не хотел понимать. А потом они...
Еще не проснувшись как следует, Ун подскочил, путаясь в одеяле и ногах, слез с кровати, отыскал в углу брюки, выудил из кармана коробок с самокрутками и, лишь докуривая вторую, вспомнил, что, вроде как, решил от них отказаться. Теперь даже мысль об этом казалось смешной. С такими кошмарами подобная роскошь была не для него. Одевшись в чистое, Ун взял бутылку, решил выкинуть ко всем норнским демонам, но остановил себя и спрятал ее под кровать. К чему так обижать хозяйку? Она ведь хотела как лучше.
