Как удобно! Ничего точного, все легко оправдать капризом богов, ничего нельзя проверить. Ун приготовился швырнуть это обвинение в лицо ведьме, но слова его, тихие, едва слышные и сбивчивые, начали складываться в совершенно иной рассказ, отвратительный и непристойный. Он хотел, и не мог остановиться. А Око слушала, не перебивая, на лице ее не отражалось ни отвращение, ни удивление, ни злость. Ун и не подозревал, как сильно хотел рассказать обо всем хоть кому-нибудь, но, выговорившись, вместо облегчения почувствовал себя побитым, вывернутым наизнанку и еще более грязным, чем прежде.
‑ Выходит, не боги и не демоны посылали тебе эти кошмары, ‑ он ожидал от Око какой угодно ответ, кроме подобного.
‑ То есть просить за меня у своего бога ты не станешь?
‑ Вот еще, ‑ фыркнула Око с раздражением и ткнула Уна в грудь пальцем так сильно, словно хотела сломать ребро, а то и сразу два. ‑ Моему Господину милы лишь те, кто способен позаботиться о себе сам. Ты считаешь себя виноватым, оттого и страдаешь. И будешь страдать, пока не избавишь голову от всей этой пустой чепухи. Ты ошибся, но отказался от своих заблуждений.
‑ Я знаю, что я поступил правильно...
‑ Знаешь, но все равно сожалеешь, ‑ Око взмахнула рукой, отгоняя одинокую ночную мошку. – Твоя история стара как мир. Полосатые твари и их хозяева всегда были хитры. Они поклонялись своим выдуманным богам и заставляли поклоняться им все покоренные народы. В те времена даже норнские жрецы порой отрекались от истинных богов, вместо того, чтобы принять смерть. Некоторых из них запугивали, других ломали ложью и хитрость. А они были служителями с великой силой воли и верой! Рядом с ними мы ‑ ничто. Забудь о ней и обо всем этом.
Слабый лунный свет померк ‑ волосы Око заслонили Уна как полог, когда она наклонилась к нему и спросила:
‑ Что тебе нужно?
В этот раз Ун попытался отодвинуться подальше. но ведьма уперлась локтем ему в живот, удержав на месте. Он сглотнул и сказал первое, что пришло в голову, а осталось в голове теперь не так и много.
‑ Я хочу вернуться в Столицу.
‑ Разве я просила, что ты хочешь? – Око неподвижно нависала над ним, как хищная птица. ‑ Я спросила, что тебе нужно.
‑ Мне… мне нужно… ‑ Ун надолго замолчал. Ему казалось, что ответ был самый точный. Возвращение домой – вот чем он грезил. Разве было что-то важнее? Кто вообще вправе судить чужие мечты? Почему он ей это позволял? Разболтался! Раскис! Ун решил напомнить ведьме, что его жизнь не ее дело, но тут новая игла стыда вонзилась рядом с остальными, разбередив старую рану. Как легко он позабыл и отбросил те несчастные ошметки чести, что у него еще оставались! Нет, все-таки просто вернуться в Столицу недостаточно. ‑ Мне нужно служить.
«Жаль только, что твой бог ничего не понимает в императорской бюрократии».
‑ Хм. А вот это уже любопытно. Ну, посмотрим, как и что будет. Утро вечера мудренее.
Око оказалась совсем близко, и Ун отчетливо расслышал тонкий запах серого дерева, уже почти выветрившийся. С нее этот запах скоро сойдет без следа, как сходит снег весной, а от него, наверное, уже никогда не отвяжется и заберется в самые кости... Ведьма потерла пальцем по его бледному шраму, и Ун осторожно отодвинул ее руку. Что с ней было не так? Неужели она умудрилась позабыть все, что услышала пару минут назад? Как ей было не мерзко и просто смотреть на него?
‑ Ты мне не нравишься, и я тебя не люблю, ‑ сказал Ун прямо, и начал краснеть, осознав, какую глупость сморозил. Он обвинил четверых раанов в беседке в бессмысленной столичной болтовне, а у самого в голове был навоз того же толка. И из навоза этого росло совсем не золотое зерно. Как будто этой пустоглазой ведьме была нужна какая-то там любовь. Да и ему самому тоже. Но сказанного было уже не вернуть. Око задумчиво подперла щеку кулаком.
‑ А кого ты любишь? Все еще ее?
‑ Нет, ‑ соврал Ун. ‑ Не говори такого. Я ее никогда не любил. Ее и нельзя любить.
Око не заметила его возмущения.
‑ Может быть, ты надеешься полюбить кого-то другого?
‑ Нет, ‑ снова сказал Ун, но это уже походило на правду.
Око покачала головой:
‑ Тогда в чем дело? В моей породе? Не бойся, из приданного у меня только сухие листья и пару коряг, да и те я потеряла где-то на юге. Так что свататься через министерство семьи не потребую.
Другая бы засмеялась, но по ведьме невозможно было понять, шутит она или говорит серьезно. Сам Ун склонялся ко второму варианту. «И, правда, ‑ думал он, придвигаясь к ней, ‑ какая беда будет от одной ночи?» Тем более, что это была полураанка. А ему пока что не стоило и заикаться ни о чем большем.
