Рейн, улыбаясь, полез следом. А щенок правда вырос и научился лаять.
Инквизиторы не могли забыть про тайный вход — они должны были закрыть его изнутри, но Анрейк пообещал взять на себя эту часть. То ли парень сумел послушать демона, то ли, наконец, разглядел гниль в Инквизиции — не важно. Он перерос своё слепое благородство и взялся за настоящее дело.
Наверху висели светильники, которые едва разгоняли мрак, но в руках Нелана оказалась масляная лампа, дающая яркий чистый свет. Даже сейчас мальчик-отличник не просто выполнял домашнее задание, а перевыполнял!
Лампа высветила разноцветные потёки на потолке, каменистый пол и поблескивавшую воду, похожую на тёмное масляное море. Пахло внизу, как на болоте.
Спустился Коли, и втроем они побежали по коридору. Шаги отзывались гулким эхом.
Перед глухой каменной стеной мелом была заботливо нарисована стрелка, указывающая в воду. Анрейк такой Анрейк! Рейн снова улыбнулся, чувствуя радость, как в те моменты, когда Кай хвастался своими успехами.
— Опять я это делаю, — на лице Нелана появилась невесёлая улыбка.
Рейн переглянулся с ним, с Коли, снял ботинки и нырнул в воду.
Выбравшись на той стороне, он увидел ряд тяжёлых железных дверей. Минус четвёртый, известный немногим. Камеры, выдолбленные в скале, прятали тех, о ком знать не стоило. Там, в самом начале, сидел и он во время «тридцати дней смирения».
От соблазна подойти к двери, заглянуть внутрь остановили вынырнувшие Нелан и Коли. Э-Стерм огляделся, затем подошёл к кромке воды и запустил руку за груду камней, наваленных на берегу. Он протянул Рейну и Коли по паре одинаковых черных брюк, курток и ботинок.
Переодевшись в сухое, они взяли из переданных кожаных чехлов револьверы. Рейн прицепил свой к поясу привычным жестом, достал из кармана чёрную маску, закрывшую нижнюю часть лица, и не сдержал ухмылки. Да, он был прав: для практика дело никогда не бывает последним. Это не профессия — это образ жизни.
— Рейн, тебе надо найти Ригарда, — напомнил Нелан. — Он не станет прятаться, а встанет вместе с инквизиторами, будь осторожен. Мы попытаемся открыть двери. Если Антонии удалось проникнуть, она нам поможет.
— Я помню, — буркнул Рейн.
Всё это обсуждалось уже не раз. Им надо было привести людей к Чёрному дому, ставшему символом страха и всей эпохи, и весь план строился вокруг того, что это удалось.
Они добрались до минус третьего, затем разошлись: Рейн побежал наверх по ближайшей лестнице, Нелан и Коли — по дальней, в конце коридора.
Подземелья были тихими и безлюдными, но стоило подняться, как со всех сторон оглушили крики — нет, даже настоящий рёв. Люди выбили окна, и на полу валялись булыжники, осколки стекла, остатки самодельных бомб. Инквизиторы отстреливались, но толпа уже не боялась — она всё плотнее сжималась вокруг Чёрного дома и только поджидала момент, когда сможет ворваться внутрь.
Рейн вставал к инквизиторам, стрелял в воздух, бежал всё дальше и дальше, выискивая В-Бреймона. Коридор пах гарью и сажей, отовсюду слышались выстрелы, приказы, крики, звон. Здание превратилось в поле битвы, и привычная строгость Чёрного дома уступила место хаосу.
Люди где-то взяли лестницы и попытались взобраться на крышу. Инквизиторы отстреливали их, как опытные охотники — мелкую дичь. Пролившаяся кровь заводила толпу всё больше, и в криках уже не было страха, лишь животная ярость.
Рейн пробежал первый этаж, второй, третий и ворвался на крышу. Волосы мигом растрепал ветер, хлопья снега оседали на куртке и уже не таяли. В-Бреймон с отрядом из пятерых человек, среди которых был бледный Анрейк, прицельно стрелял в народ.
Тот, кто хотел уничтожить Совет, сам стал достойнейшим из его представителей.
Рейн перекатился за миг до выстрела и наставил револьвер на В-Бреймон, а тот одновременно поднял ружьё. Следом — пятеро инквизиторов и спустя секунду — дрожащий Анрейк.
На лице Ригарда появилась противная ухмылка.
— Ну, что будем делать? Досчитаем до трёх и откроем огонь?
— Мы можем его убить, — подал голос один из инквизиторов.
— Дело говорят, Рейн, — Ригард ухмыльнулся.
Да, это было правдой. В-Бреймон не был трусом, и он бы не спрятался — в этом не сомневался никто. И не появилось ни одного плана, в котором Рейну удавалось подобраться к нему незамеченным и выстрелить, задушить или зарезать. Ладно. Инквизиция научила многому — пора отплатить ей за преподанные уроки.
— Я пришёл кое-что предложить.
Болтовня ради лишней секунды времени — опасная болтовня ради самой спасительной секунды.
Рейн, продолжая сжимать револьвер, отставил мизинец. Инквизиторы всегда пользовались на заданиях языком жестов. А это тоже задание — только язык пришлось выдумать свой, всего для двоих.
Анрейк резко взмахнул рукой, послышался взрыв, яркая вспышка ослепила глаза. Рейн выстрелил, падая на крышу, в ответ раздались ружейные залпы.