— Закрываем! — скомандовал Рейн и потянулся к тяжёлым дверям.
На краю площади уже показалась толпа. Первые ряды, увидев, как перед ними закрываются двери, рванулись вперёд, не успели и яростно замолотили по дереву.
Рейн махнул рукой, и сначала вчетвером, затем вместе с тремя церковниками они стали баррикадировать дверь хлипкой мебелью.
На пару минут хватит, а потом?
— Здесь есть второй выход? — крикнул Нелан, подходя к женщинам и детям, сбившимся в кучу. Мальчишка лет семи захныкал и прижался к матери, но та сама побледнела и задрожала.
— Нет, — одновременно ответили Рейн и один из церковников — совсем молодой парень, наверное, недавно начавший службу.
Выход действительно был только один — через главный вход, в руки разъярённой толпы.
— Они не успокоятся! — крикнул парень, нервно одёргивая чёрно-белую форму.
— Великий Яр защитит нас, — другой церковник рухнул на колени, прижал пальцы ко лбу и зашептал молитву.
Третий холодно посмотрел на него. Губы растянулись в плотоядной ухмылке:
— Им нужна жертва. Они не уйдут.
«Это будешь ты!» — с яростью подумал Рейн.
— Я готов, — быстро откликнулся Коли.
— Молчи! — рявкнул на него Рейн. — Тащите к дверям всё, что найдёте, — скомандовал он Коли и Нелану. — За мной, наверх, — Рейн обратился к женщинам как можно спокойнее и увереннее. — И ты, — перевёл взгляд на Анрейка.
— А вы… — робко начала одна из прихожанок.
— Наверх! — повторил Рейн, подталкивая к лестнице, ведущей в башню, ближайшую женщину.
Послышался звон, на землю полетели кусочки разноцветного стекла, следом на середину зала упал мощный булыжник.
— Быстрее!
Рейн погнал прихожан наверх. Дети, хватаясь за длинные юбки матерей, неуклюже бежали, спотыкаясь и оступаясь. Те стали тащить их на себе, но постоянно озирались назад, напуганные градом камней, разбивающих окна, и мощными толчками в дверь, и Рейн и Анрейк потащили и тех, и других — до самого верха башни.
Они забежали в маленький зал, где хранились реликвии Восточной Церкви — тогда, мальчишкой, Рейн проводил тут часы, натирая золото и серебро. Тяжёлая дверь запиралась на засов — если прятаться, то только здесь.
— Анрейк, — начал Рейн.
Парень понимающе кивнул и крутанул в руке револьвер, выбирая удобную позицию напротив лестницы.
— Никто не подойдёт, — пообещал он.
Слова Анрейка звучали решительно, да и сам он приосанился, и пусть побледнел, но держался твёрдо — никогда Рейн не видел в нём столько уверенности. Этот инквизитор будто почувствовал себя на своём месте — пусть и в Церкви, но за защитой людей, как хотел когда-то.
Рейн на секунду положил руку ему на плечо, затем быстро сбежал вниз. Окна были выбиты, весь пол усыпан камнями, между дверями уже появилась щель.
Он знал, что у него всего два варианта: или стрелять в людей, или отдать церковников и прихожан на смерть, а Церковь своего отца — на растерзание.
— Я готов, — послышался сбоку голос Коли.
Рейн повернул голову и резко отшатнулся. Парень надел чёрно-белую форму церковника. Готов… Рейн с силой вцепился в его плечо.
— Назад! — зарычал он.
— Рейн! — крикнул Нелан.
Он сжимал ружьё, подобранное в Чёрном доме. Двери снова содрогнулись от мощного удара. Крики нарастали, а в щель уже тянулись жадные руки со скрюченными пальцами.
Коли посмотрел на каменного Яра с грустной улыбкой.
— Он слишком долго молчал, как и я. Пора уступить место другому богу. Я готов.
Он с силой толкнул Рейна в грудь, и тот отлетел к стене, сразу потянулся вперёд, чтобы схватить этого чертового глупца, но сжал лишь воздух.
Коли побежал, дверь распахнулась. Первый человек, не раздумывая, жадно вцепился в «церковника». Толпа наседала, и за секунду светлые волосы и чёрно-белый наряд оказались скрыты сотней рук, спин, ног. Яростные крики становились всё громче, толпа ликовала, дёргая, царапая свою жертву, выдирая волосы и куски кожи.
Рейн схватил револьвер и выстрелил в статую Яра. Пуля угодила в руку, посыпалась пыль, повалился камень, кусочек за кусочком. Не камень это был вовсе — фальшивая статуя фальшивого бога.
Люди с криками отскочили в разные стороны. Рейн снова выстрелил — уже в потолок, и они пригнулись, прижимая руки к ушам.
Эти люди, что секунду назад, как звери накинулись на человека, сейчас разбежались, поджав хвосты и испуганно устремив на него взгляды.
Рейн не сдержал дрожи.
— Мы его просто растерзали, да, мы — народ Лица? — крикнул он, заскочив на возвышение. — Кем мы стали? Разве так мы хотели, выходя на улицы? Борьбы с людьми или борьбы за свободу?
Когда-то здесь стоял отец, громко и уверенно говорил, и люди склонялись под его огненным взглядом, и верили всем историям, заповедям и легендам. Затем на этом месте встал Кай — всего на несколько минут, своих последних минут, но сумел сказать за них самое главное. А теперь и его черёд.
Толпа зароптала, но уже не двигалась. Люди отошли от исцарапанного тела в разорванной одежде, точно не признавали, что это их рук дело.