Да, «мать» не растила её, и они были совсем незнакомы. Да, Адайн повела себя, как самая последняя дура, когда, услышав о матери, забыла все уроки Канавы и сразу начала мечтать. Но ведь ей просто хотелось перестать быть одинокой бродяжкой с Восьмой, иметь семью и дом, как у всех. И единственный человек, который был всем этим, умер, а мать и отец думали совсем о другом.
— Конечно же революция, — процедила Адайн, садясь.
— Я знала, что ты мыслишь, как я, — Эста улыбнулась.
Адайн кивнула, но кивок был о другом. Она действительно думала также: с уверенностью, решимостью и преданностью. Обе были фанатичками, да. Только вот оказались по разные стороны. Но Адайн чувствовала себя готовой помериться этим фанатизмом, даже если бросить вызов нужно собственной матери.
И дело вовсе не в вере. В людях. Мать и отец стоили друг друга, и ни тому, ни другому больше не было места в жизни.
Нелан заговорил:
— Революция делается для живых, поэтому будем помнить обо всём, что для нас важно, и стараться ради этого. А пока, киры, давайте выскажем своё мнение.
И снова все послушали Э-Стерма. Он был главой радикалов, но вёл себя, как настоящий лидер Детей Аша, и за ним следовали. Адайн с уважением посмотрела на мужчину. Нелан никогда не вызывал у неё симпатии, и лишь рассказы Каты убеждали в том, что он заслуживал этого, но сейчас она искренне была готова согласиться с подругой.
Один за другим Дети Аша высказывались насчёт революции. Когда от большинства прозвучало решительное «да», они начали обсуждать план, но с каждым словом и Адайн, и Рейн становились всё более хмурыми.
Либералка Мина Б-Неман воодушевленно рассуждала:
— …И тогда-то наш король выступит перед Народным Советом с обличительной речью против Совета. Он распустит его и объявит выборы. Если мы займём хотя бы треть мест…
— Ха, — сказал Рейн и замолчал.
Все уставились на него.
План имел право на существование, он был даже хорош по-своёму. Но в нём не нашлось места тому, чего хотел Крысиный совет — только собственные амбиции Детей Аша.
— Ты что-то хочешь сказать? — раздражённо спросила Эста.
— О да, — Рейн сцепил кончики пальцев и поднёс к подбородку. — Сначала я спрошу: где место для меня? Вот там, где кто-то начинает тявкать по вашей команде, это оно, да? А затем я скажу: пошли к черту. Мне больше не нужен поводок на шее, — Рейн встал. — Это моя революция. Это вы мне будете помогать, а не я вам. Сейчас мне нужны слухи, ясно? Не хотите, боитесь не справиться — плевать, сам всё смогу. Не нравятся мои слова — что ж, вставайте в очередь за Советом, прицел я уже наставил.
Рейн повернулся к Адайн:
— Идём, нам пора.
Девушка поднялась и довольно улыбнулась Детям Аша:
— Хорош же, а? Лучше вам выбрать нас.
Рейн протянул ей руку, и Адайн подхватила его под локоть. Под молчание и тяжёлые взгляды они вышли из комнаты плечом к плечу. Когда дверь за ними закрылась, Адайн, не сдержав дрожи, отскочила от Рейна.
Тот же рост, что у Кая. Даже руку положил также: не подпускал слишком близко, но всё равно держал крепко, уверенно. На секунду она поверила, что снова стоит с Каем бок о бок.
Выйдя из дома, девушка остановилась напротив друга и с горечью произнесла:
— Я столько лет верила Детям Аша! Не слушала ни Кая, ни Вира, всё тайком бегала к ним. Думала, что они действительно за народ. Да, они не такие, как Совет, это две разные стороны, но стороны одной монеты, которую достали из кучи дерьма.
Рейн поддержал её:
— Что Совет, что Дети Аша видят во мне цирковую собачку. Скажи одну команду — встанет на задние лапки, скажи другую — залает. Они думают, что знают все команды, а перед ними выдрессированный пёс, но это не так, совсем не так.
— Ну так что мы с ними сделаем? — Адайн лукаво улыбнулась. — Ну же!
Рейн ухмыльнулся:
— Если обе стороны ведут себя, как дерьмо, надо стать третьей стороной и взять лопату побольше, — уже более серьёзным голосом он продолжил. — Я не могу не действовать. Я бы хоть сейчас переубивал всех, но вы правы. Кирии нужен не просто убийца, а защитник. Я ещё король, и я покажу им настоящую революцию.
Рейн возвышался над Адайн, стоя с прямой спиной, решительным взглядом, крепко сжатыми кулаками, и на миг ей сделалось не по себе. Он сможет повести народ за собой, его будут слушать, и он защитит всех, Рейн неслучайно стал королём. А вот она просто бродяжка с Восьмой. Ей уже нет места в Канаве, но и нет среди высших. И сейчас она была готова сражаться из-за мести, из-за революции, а что потом?
— Мы подумаем об этом после победы, — твёрдо сказала Кайса.
Адайн кивнула. Да, пока надо подумать о деле. Если уж она согласилась быть фанатичкой, то пусть этот фанатизм будет посвящен верному делу, а не только мести.
— Ты ещё можешь отказаться, — сказал Нелан уже во второй раз.
Ката положила гребень на стол и медленно повернулась к нему.
— Ты тоже можешь.
— Разве? — улыбнувшись, мужчина подошёл к ней.
Ката покосилась на их отражение в зеркале над столом: казалось, люди не могли быть более непохожими, чем они.
— Да. Только ты всё равно так не сделаешь. И я тоже.