Найти Вира не составило труда. Он точно совсем не боялся, что они придут за ним. Внутри, несмотря ни на что, всё равно возникал неприятный холод, стоило подумать о том, чтобы снова увидеть его. Но Ката знала, что это самое неправильное чувство на свете. Надо прийти и всё-таки дотронуться до Витторио, но не как мечтала раньше, а для первого и последнего удара.
Больше всего Ката не хотела сражаться, однако она твёрдо решила, что если для предотвращения новой войны ей нужно выйти на битву, она это сделает.
— Но что дальше? — спросила Ката и как можно более твёрдым взглядом посмотрела на Нелана. — Ведь выборов будет недостаточно, так? Все так и продолжат плести интриги, пытаясь вырвать себе кусочек получше. Мы можем убрать Совет, но не изменим людей так просто.
Этот разговор они начинали уже не первый раз, но так и не смогли закончить его. Ката боялась сказать, что она не хочет, не может больше переживать. Ей нужен покой — и не тот мнимый, который установится после революции, а настоящий, когда не нужно бояться за себя и близких. Когда твёрдо знаешь, что новый день для них настанет.
Но она видела, что Нелан хочет совсем другого. Он и оказался другим. Мужчина оправдывался тем, что согласился возглавить радикалов, чтобы остановить похищения детей, но… Но ведь это было важно, почему он не сказал раньше? И не сказал, что у него есть жена, да не абы кто — сама глава Детей Аша. Мать Адайн, бывшая жена Я-Эльмона, любовница В-Бреймона. Во имя Лаара Семиликого!
«А ты всё сказала?» — сама себя спросила Ката с укором. И она не была честна полностью. Если оба нечестны друг с другом, могло ли у них быть будущее?
— Что дальше… — протянул Нелан и положил руку рядом с ладонью Каты, но не коснулся. — Я скажу прямо: я не вижу никого из Детей Аша во главе Кирии и никого из Совета. И пока длится переходное время, мы должны найти людей, достойных этого. Стычки закончатся, но начнётся война, которую ведут словами и письмами.
— И ты хочешь участвовать в этой войне тоже?
Нелан повернулся к Кате. Светло-зелёные глаза смотрели ласково, по-доброму. Такой взгляд хотелось всегда чувствовать на себе.
— Я не знаю. Но то, что происходит сейчас, я уже не смогу оставить.
Ката вздохнула:
— Помнишь, я спрашивал тебя, почему ты поверил в нас? Дело ведь было в другом. Ты хотел ухватиться сразу за всё: и за идею Вира, и за Детей Аша — что-нибудь да сработает. Лишь бы действовать.
Нелан мягко улыбнулся:
— Да, это так. Я слишком долго боялся сделать. Прикрывался своим родом, обещаниями отцу, но я больше так не хочу. Не только я, мы все слишком долго боялись. Свобода и равенство — вот то, к чему я выбираю стремиться.
Ката передёрнула плечами, словно Нелан сказал что-то ужасное или мерзкое. Наверное, в этот раз разговор завершится. Они скажут, о чём думают. И больше разговоров у них уже не будет.
— Я знаю, что ты хочешь спокойной жизни, — продолжил Нелан и накрыл своей рукой ладонь Каты.
От прикосновения стало тепло, и хотелось молча улыбаться, а не говорить о том, что могло сделать такое касание последним.
— Но со мной не будет спокойно — не сейчас. Я люблю тебя, Ката, правда. Однако я не хочу больше трусить, мне важно продолжить начатое дело. Я готов защищать тебя хоть от всего мира, но себя я больше не буду жалеть, даже ради тебя. Мне важна судьба народа и наши идеи. Сейчас я выбираю это, и тебе решать, понимаешь ты меня или нет.
Ката пошевелила рукой так, чтобы их ладони как можно плотнее соприкоснулись. После тысячи чужих рук на своём теле она вывела для себя простую формулу: если она любит человека, хочет его касаться. Это желание было самым ярким подтверждением из всех возможных.
— Я тоже долго трусила, только у меня был другой страх: я боялась попросить хоть что-нибудь для себя, думала, недостойна ничего. Теперь я тоже больше не хочу жить со своим страхом, я буду выбирать тех людей, которые выбирают меня.
Ката медленно высвободила свою ладонь из руки Нелана и прижала её к груди. Нелан несколько раз кивнул.
— Не забывай, что ты стоишь всего. Что бы я не сказал «до», это остаётся для меня правдой.
Ката вспомнила, как он произнёс так в первый раз — тогда, у него дома, перед Виром, — и не сдержала улыбки. Эти слова не были правдой для Нелана, как бы он не убеждал её, однако стали правдой для другого человека.
— Всего, кроме революции, — Ката сказала это без укора, просто признавая истину и не желая с ней спорить. — Но эти слова правдивы для меня самой. Я больше не буду притворяться. Надеюсь, и ты знаешь, что делаешь.
Ката не сдержалась и положила руки на плечи Нелана. Они простояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза, затем она быстрым шагом вышла из комнаты, из дома.
Всего одна битва. Надо выйти на неё, чтобы не началась война ещё большая. Это тоже шаг к покою.
Ката, стоя на пороге дома В-Бреймона, напряженно озиралась. Волнение подкралось только сейчас. Вир был слишком умен, чтобы так легко показать, где он живёт. Ещё никому не удавалось загнать его в ловушку. Он не то что выбирался из передряг — он даже не попадал в них, умело избегая расставленных капканов.