А она решила, что выследила его, выследила, потому что хорошо знала. Нет, не могло быть так просто. Ката дотронулась до револьвера, скрытого коротким плащом, но уверенности это прикосновение не дало.
Южанка снова собралась звонить, как дверь открылась, на пороге появился Вир, а она так и застыла перед ним с поднятой рукой.
Мужчина, как всегда, был безукоризненно одет, словно находился не дома, а на важном приёме. С задумчивым видом он провёл рукой по заросшей щеке — таким знакомым жестом, тем жестом, которым она сама всегда хотела дотронуться до него — и улыбнулся:
— Рад видеть тебя, Ката. А я думал, сколько же дней понадобится, чтобы ты пришла ко мне? Неделя, значит. Сказать честно, я делал ставку на пять дней.
Ката округлила глаза. Он ждал её. Она думала, что приготовила для него ловушку, но сама угодила в неё.
— Проходи, нам есть о чем поговорить, — Вир сделал шаг в сторону, указывая рукой в коридор.
«Беги или стреляй», — подумала Ката, но вместо этого откинула капюшон с головы и послушно шагнула в дом. Надо понять, что задумал Вир. Он столько раз просил её «пообщаться», чтобы узнать чужие замыслы, а теперь пора ему самому оказаться на месте тех, кого она была вынуждена обманывать.
Ригард В-Бреймон жил в Сине, в обычном доме, как у среднего класса. Он точно специально подчеркивал разницу между собой и Советом и не переезжал в Ре-Эст.
Ката и Вир прошли по коридору, обклеенному простыми бежевыми обоями в полоску. Он открыл дверь и пропустил её в комнату.
Девушка не сдержала грустной улыбки — Вир оставался верен себе и даже здесь успел обустроить кабинет, свой личный замок, где он мог готовить планы нападения. Внутри пахло книгами и крепким кофе. Южанка, с удовольствием вдыхая эти ароматы, села в кресло.
— Так что привело тебя, Ката? — Вир опустился за стол напротив.
— Почему ты ждал меня?
— Как остальные?
— Зачем ты послал инквизиторов?
Вир надел очки и улыбнулся:
— Я не хочу играть в вопросы. Что же, если ты пока не готова говорить, я не буду заставлять тебя и начну первым.
Ката вцепилась в подлокотники. Вир всегда умел убеждать. Надо внимательно слушать его, чтобы разгадать замыслы, но ни за что нельзя поддаваться. Ни в этот раз, ни уже в другой.
— Должно быть, ты теперь знаешь, что Ригард — мой брат. Мы познакомились, будучи взрослыми, но у нас нашлось слишком много общего. Ты знаешь, чего я хочу: для меня важно уничтожить результаты труда Совета, то, что он так тщательно создавал десятилетиями — его ложь. Я не хочу, чтобы кирийцы по-прежнему жили обманутыми и отказывались от своей силы.
«Нет, не правда!» — напомнила себе Ката. Вира гнала вперёд только жажда мести, а не желание помочь народу. Разговоры о равенстве, о правде, о демонах стали прикрытием, которое помогало переманить на свою сторону людей, но они не были настоящими.
— У меня появился план и ради него я был готов на все. Мы все были готовы. И когда возникла угроза для него, я не побоялся сделать, что должен был, даже если речь шла о том, чтобы убрать вас.
Ката не сдержала дрожь.
— Но сначала сбежали вы, а вскоре после коронации Рейн. Я был готов к неожиданностям. План жив, он лишь немного изменился.
— Как изменился? — тихо спросила девушка.
— Зачем ты здесь, Ката?
Она скромно опустила взгляд, тяжело вздыхая. Последняя битва — вернее, последнее притворство.
— Ты же ждал меня. Ты знаешь, почему я здесь.
— А если я ошибаюсь? Расскажи мне.
Ката, склонив голову немного набок, пристально посмотрела на Вира и с чувством воскликнула:
— Я больше не могу так! — она прижала руки к груди. — Я не хочу видеть кровь и не могу переживать смерти. Кай погиб, кто станет следующим? Крысиный совет не знает, что делать дальше. Я не могу там оставаться. Я не хочу погибнуть!
Вир кивнул с таким самодовольным видом, словно давно ждал, что она покажет слабость и прибежит к нему — более сильному, более знающему.
— Ката, здесь тебе не будет спокойнее. Революция началась, и она не остановится.
Девушка вспомнила слова, которые ей повторяли в Орно день за днем: «Каждый мужчина хочет почувствовать себя сильным и особенным, так покажи ему, что он тебе нужен и что ты готова на все ради него». И её учили, как это показывать и что делать, чтобы доказать свои слова, и Ката сотни раз пробовала знания на практике. Прошли годы, она ещё многому научилась, но почему-то только тот урок оказался важен для задуманной битвы.
Девушка сдвинулась на самый край кресла и снизу вверх, подобно слуге, посмотрела на Вира.
— Я знаю, что революция не остановится. Но ты не прав, здесь мне будет спокойно. Здесь, с тобой, понимаешь?
Вир медленным движением снял очки и вздохнул. Его лицо оставалось непроницаемой маской: то ли не верил ей, то ли чувствовал презрение, то ли упивался тем, что она приползла к нему, как он ждал.
— Как ты нашла меня?
Ката вздрогнула, испугавшись перемены темы, и, изобразив робкую улыбку, ответила:
— Проследила за твоим братом — это было единственной зацепкой. Я всегда умела быть незаметной, а ты научил меня следить, помнишь?