На самом деле, несмотря на решительный тон, я была на грани нервного срыва. Мне угрожает опасность, в мой дом вторгаются посторонние, и я не знаю, хватит ли у меня сил справиться с этим. Его отпустили под залог и запретили приближаться к нашему городку. Ну и что? Дэнни никогда особо не переживал по поводу нарушений закона.
— Да он просто псих, — пытался урезонить меня Джонатан. — И наверняка совершенно безобиден.
Похоже, этот парень и в самом деле не был агрессивным. Однако, даже если он совершенно безвреден, он ведь знает, через что мне пришлось пройти. Он должен понимать, как меня напугали его действия. Или он всерьез полагает, что мы предназначены друг для друга? Что этот террор может стать началом глубоких отношений?
Чтобы отвлечь меня, папа установил перед домом прожектор. Но я продолжала думать о том, каким опасным может быть окружающий мир. Это происшествие, словно звонок будильника, вернуло меня в реальность. Оно продемонстрировало мне обратную сторону популярности, которую я приобрела после демонстрации фильма. И каждый раз, когда я выходила из дому, мне приходилось оглядываться через плечо. Я словно снова вернулась в те времена, когда страх владел всем моим существом. Однако на сей раз я уже не могла позволить себе спрятаться от мира.
Было трудно, особенно когда в газеты снова попала история о тюремном романе Дэнни. Защитник охранницы придерживался версии о том, что Дэнни угрожал его молодой и наивной клиентке. Будто она не знала, что Дэнни обвиняется в изнасиловании. Но суд Блэкфрайерз Краун все равно приговорил ее к двадцати одному месяцу тюремного заключения. И это правильно. Когда я прочитала выдержки из их сообщений, адресованных друг другу, меня чуть не стошнило. Дэнни называл ее своей принцессой — точно так же, как когда-то меня. А она писала:
Из-за этой истории, а еще из-за того психа, который преследовал меня, я была уже готова снова бросить все и спрятаться от мира. Но не позволила себе.
В начале февраля 2010 бизнесмен Эндрю Брикс великодушно предложил мне занять небольшой офис в бизнес-парке, расположенном в одном из спокойных районов Лондона. Когда мы с Джонатаном распаковывали мои скудные канцелярские принадлежности, я просто светилась от счастья.
— Ты должен научить меня, как вставлять сменный блок в степлер, — хихикала я. — Я даже этого не умею.
К счастью, я никогда не оставалась одна: обычно меня снимала одна из групп Четвертого канала. А если их со мной не было, то приходил кто-нибудь из моих друзей. Правда, в офис я ездила сама. Я шествовала по фойе мимо всех этих бизнесменов и деловых женщин в строгих костюмах. Заходила в лифт с посторонними — хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха. Пила кофе, который собственноручно готовила на общей кухоньке. Глотая обжигающий напиток, я просматривала почту — ящик всегда был полон электронных посланий — и удовлетворенно улыбалась.
Суд признал моего навязчивого поклонника виновным в незаконном преследовании. Судья вынес запретительный судебный приказ, и я постаралась забыть об этом происшествии. Пыталась не думать о том, что еще кто-нибудь захочет меня найти или вообразит себе, что нам суждено быть вместе.
Постепенно я научилась распечатывать документы и составлять электронные таблицы. Открыла банковский счет и еще один для безналичного расчета, купила несколько элегантных твидовых жакетов, подходящих для работы в офисе. Кроме того, я часто встречалась с представителями других благотворительных организаций. Конечно, меня всегда кто-нибудь сопровождал, но я училась без страха заходить в комнату, где полно незнакомых людей. Чувствовать, что все смотрят на мое лицо, и не убегать в слезах. Теперь у меня есть цель: наша благотворительная организация должна стать успешной.
У нас не было средств, чтобы нанять служащих, поэтому мне приходилось допоздна засиживаться в офисе самой. Джонатан, конечно, был недоволен. Он хотел создать нормальную семью. Но я была не готова. Пока не готова. Мне не хотелось терять снова обретенную независимость. Не хотелось во всем полагаться на мужчину — даже такого замечательного, как он. Мне были слишком дороги моя независимость и дело, которым я занималась.
— У нас с тобой разные цели! — воскликнула я во время одного из наших многочисленных споров.