Доктор кивнул:
– Но напряжение может быть и эмоциональным. Старайтесь избегать негативных чувств. Знаете, читая ваш журнал, особенно последние его рубрики, я сам чувствую нередко гнев в адрес разного рода чиновников. И это просто от чтения нескольких страниц. Вы же в этом котле варитесь, пропускаете все через себя. На вашем месте я бы тоже испытывал, как минимум, раздражительность.
Мне оставалось лишь согласиться.
– Возможно также, что как руководитель вы берете на себя слишком многое. Сейчас, знаете ли, принято говорить о могуществе человека, о том, что он сам творит свою судьбу, и в итоге там, где человеку стоило бы положиться на высшие силы, высшее воздаяние, человек считает себя ответственным – в результате раздражение, бессилие. В общем, из одной крайности – безропотности, когда, возможно, и высшие силы предполагали личную ответственность, – мы бросились в другую: человек берется за роль высших сил, но надрывается, ощущая бессилие и раздражительность… Пожалуй, я отвлекся. В общем единственная врачебная рекомендация – расслабление. Помимо этого, я мог бы дать и еще один совет. Но вы должны понимать: это просто совет человека, не лекаря.
Врач вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул.
– Однажды к моему коллеге пришла женщина с жалобой на головные боли. Он дал ей очень неожиданный совет: родите ребенка. Возраст для родов у нее был пограничный, но рекомендации она последовала. После этого она прожила еще полвека, ни разу не пожаловавшись на мигрень. С точки зрения лекарской науки я никак не могу объяснить действенность этого совета, но вот с человеческой точки зрения, мне кажется, объяснение вижу. Подумайте: может, есть какой-то поступок, который напрашивается, но которого вы по той или иной причине сторонитесь, считаете его глупостью. Вам хочется что-то сделать, но вы годами упорно отказываетесь от этого. К примеру, когда вы занялись журналом, вы, вероятно, пытались тем самым что-то изменить, но это была лишь замена той глупости, которую действительно стоило совершить… Вот, собственно, и весь совет, – развел руками доктор.
Поняв, что прием окончен, я кивнул и спросил:
– Сколько с меня?
– Нисколько, – с улыбкой ответил лекарь.
Я вопросительно посмотрел на доктора, и он сказал:
– Знаете, почему я беру обычно весьма высокую плату?
– Есть спрос, нужно пользоваться, – пожал плечами я. – Правильно делаете, как на мой взгляд.
– Я забыл, с кем имею дело, – улыбнулся он. – Но все же мне хочется верить, что мои мотивы носят несколько менее экономический характер. Я беру много, чтобы люди следовали моим рекомендациям, пили лекарство ровно столько времени, сколько я скажу, выполняли каждый мой совет. Заплатив больше, человек выше ценит полученные советы, да и верит в них больше – это тоже важно. В вашем же случае я рекомендовал совершить глупость. Поэтому позвольте и мне подать вам пример собственной глупостью – не взять с вас ни медяка.
На следующий день редакция в полном составе собралась для обсуждения структуры очередного номера журнала. Когда собрание уже близилось к завершению, в дверь влетел курьер и чуть ли не прокричал:
– Новарта отравили!
Вся редакция уставилась на него, а я даже не сразу понял, о чем идет речь. А когда понял…
– Господин Лерв, вы в порядке? – спросил меня Виран.
Я изумленно перевел взгляд на него.
– Воды, живо! – крикнул Виран.
Мне под руку поставили стакан, а я смотрел на него и соображал, что с ним нужно делать. Наверное, нужно обхватить его ладонью, сжать пальцы… верно? Я вопросительно посмотрел на Вирана, потом на курьера, и до меня начало медленно доходить.
– Он жив? – спросил я.
– Нет, отравили ж, говорю.
Глаза увлажнились. Неужели этот человек так много значил для меня? Я закрыл глаза и тихо попросил:
– Уйдите… пожалуйста.
Виран, понявший мои эмоции, быстро произнес:
– Уходим, уходим.
Человек, которого я знал всего ничего, был, оказывается, для меня дороже отца. Ближе брата. Идеал человеческих качеств. Слезы потекли по щекам. Я так не плакал давно. Возможно, что и никогда.
Смерть Новарта стала для меня последней каплей. Если сейчас не совершить глупость, о которой говорил лекарь, то когда еще? Нужно поставить ход жизни на паузу и разобраться в себе и смысле жизни вообще. Хватит бежать от этого. Стоп.
Оставалось передать дела. Как и в случае, когда в студенческие времена оставлял парфюмерную лавку Джону, мне пригодилось понимание бизнеса как алгоритма. Составив подробные инструкции «на все случаи жизни», я с легкой душой передал в ведение Джона золотой рудник и со значительным сомнением отдал журнал во временное распоряжение Вирану. Я очень боялся, что без моего контроля журнал отойдет от темы науки и образования, а рубрики «Графоманы», «Цирк, цирк, цирк» и «Будни редакции» разрастутся. Даже в момент самой процедуры передачи я замешкался и, закусив губу, задумчиво посмотрел на литератора. Он встретился со мной взглядом и, к моему удивлению, серьезно ответил на все мною невысказанное:
– Я понял вас, господин Лерв.
От сердца отлегло.
