Фер перестал ходить в спортзал. Теперь он проводил вечера на диване. И пил. Раньше он никогда не пил ежедневно. И теперь, возвращаясь домой, Инес находила его пьющим и сидящим в гостиной. Всегда в гостиной, с книгой в руках, каждый день раскрытой на одном и том же месте – на двести семнадцатой странице.
Казалось, Фер застрял на этой странице. Завис на ней.
Потому что на двести семнадцатой странице в качестве закладки лежала фотография костюмированной вечеринки в доме Аленов. Ксианы на ней не было. Были только четверо: Тео, Сара, Фер и она, одетые как хиппи. Сначала Инес не поняла, зачем ему этот снимок, пока внезапно не рассмотрела его. Лицо Сары, обрамленное длинным светлым париком, очень походило на лицо маленькой шлюхи.
Так что на этот раз события развивались по-другому.
На этот раз речь шла не о продолжении их жизни.
Слыша, как Фер перемещается этажом выше, она собрала вещи в подвале и погрузила их в машину. Затем поднялась наверх, чтобы переодеться. Инес посмотрела на себя в зеркало в своем крошечном бикини. Так она себя и чувствовала. Строчной буквой. Маленькой.
Незначительной.
И злой.
Шли дни, и Инес чувствовала, как ее злость постепенно нарастает. Она злилась даже сильнее, чем когда узнала о маленькой шлюхе.
Она надела шифоновое платье до пят. Посмотрела на себя в зеркало сверху вниз.
Маленькая.
Захватив полотенца, Инес спустилась в гараж. Фер уже все подготовил.
Он молча направил машину к тому же пляжу, на который они ходили до событий с Ксианой. До этой тишины в салоне. И Инес захотелось кричать. Она даже представила себе это. Заглавными буквами:
«ОНА УЖЕ МЕРТВААААААААА».
Только вот она не умерла. Не в мыслях Фера. Там Ксиана продолжала говорить ему на ухо:
Поэтому Инес взяла все свои заглавные буквы и медленно проглотила, чувствуя, как они спускаются по горлу, пока свинцовыми каплями не упадут в желудок.
Они провели день без разговоров. Ласкаемые редкими лучами солнца, которые изо всех сил пытались пробиться сквозь облака, все сильнее и сильнее закрывавшие небо. Облака словно подтверждали то, что они и так знали с самого начала: день сегодня не подходил для пляжа.
На обратном пути они слушали тот же компакт-диск, что и по дороге туда. Инес стало не по себе от мысли, что они могут провести всю жизнь на дороге и ничего не изменится. Будут слушать те же чертовы двенадцать песен британской группы на компакт-диске, который Фер купил в прошлом месяце. Первую. Вторую. Третью. Четвертую. Пятую. Шестую. Седьмую. Восьмую. Девятую. Десятую. Одиннадцатую. Двенадцатую. И опять все сначала. И та же дорога. И дома, которые раньше стояли слева, теперь мелькали с его стороны. Таким образом жизнь словно бы превратилась в симметричную плоскость, которую можно сложить так, чтобы ее фигуры точно совпали. И не будет никакой разницы. Точно так же, как и в первый раз. Автомобиль. Музыка. Фер. Она. Присутствие маленькой шлюхи.
Уже дома, приняв душ и поужинав, Инес ждала его в постели. Фер услышал это этажом ниже. Через некоторое время она заснула, и ей ничего не снилось. Впрочем, ей уже давно ничего не снилось. Или она не помнила снов. Сейчас происходило то же самое дерьмо. Инес проснулась, ослепленная солнечным светом, который, как помнила, был и в тот день. Да, она вспомнила, что было июльское воскресенье. Ее миссия заключалась в том, чтобы показать себя бесстыдной. Чтобы каждый получил то, чего заслуживает. Также она чувствовала и необходимость поговорить с Фером. Инстинктивно протянув руку, Инес не обнаружила его на второй половине кровати.
Она встревожилась, поняв, что что-то случилось. А когда встала, сразу обратила внимание на открытые дверцы шкафа. Пустые полки Фера подтвердили то, что она уже знала.
Инес бегом спустилась по лестнице, повторяя себе, что найдет его внизу сидящим на диване, как и все предыдущие дни.
Шагнув в гостиную, буквально пропахшую Ксианой, заполненную этой маленькой шлюхой, она не увидела мужа. Все по-прежнему выглядело идеально. На столе лежала та же книга, что и месяц назад. Фер открыл ее на двести семнадцатой странице, но фотографии уже не было.
Инес перевела взгляд на лежащий на столе белый конверт. Она не желала смотреть содержимое, поскольку уже догадывалась, что прочтет.
Инес почувствовала, как слова, которые она проглотила накануне, снова поднимаются из желудка к горлу. Только теперь они буквально бурлили. Сначала заглавными буквами:
«ОНА УЖЕ МЕРТВАААА. ОНА УЖЕ МЕРТВАААА».
Инес повторяла это снова, и снова, и снова, пока слова не стали маленькими и не превратились в строчные буквы:
Инес так это и произнесла – в нижнем регистре.
Именно так она себя и чувствовала.
Строчной буквой.
