Он в очередной раз вытер лицо, посмотрел на красную ладонь. И как кровь может хлестать так долго? Или даже минуты не прошло?
«Вор использовал тебя, и ты ему ничего не должен. Он уже обманул тебя, вдруг обманет вновь…»
Последняя фраза прозвучала совсем тихо, юноша оторвал взгляд от своей руки – казалось, уже вечность он ведет этот немой диалог, но бугай успел сделать лишь пару шагов. Краем глаза он увидел, как вор бьет головой Раскосого об пол. Нож вновь блеснул в свете ламп, Эдвин с ужасом оглядел помещение: столы, стулья да прогоревший камин. До Сэта ему далеко – что может сделать деревенский мальчишка против столь всепоглощающей ярости? Если голос над плечом прав…
Внезапно голова вновь взорвалась болью, прямо как тогда, на берегу. Пара глаз, один карий, один голубой, явились перед внутренним взором. Новый голос ворвался в голову, но не из-за плеча. Говоривший как будто стоял прямо перед ним:
«…главное – вспомнить, кем вы были и кто вы есть. Следуйте зову сердца».
Эдвин вздрогнул, сжал окровавленную руку в кулак. Внезапно охранник Иеремии перестал казаться большим, они были одного роста. В Дубах над ним часто посмеивались: много лет как в подмастерьях у каменщика, а сложен, как пастушок. То был, конечно, перебор, но не поспоришь – помимо умения махать молотом, Эдвин перенял у Вамоса способность наращивать мышцы внутри, не раздаваясь снаружи. Оба были крепки, но по известным меркам худы, без рук шириной с наковальню и животов с бочку. Но какое это имеет значение, если ты умеешь дробить камень?
Призрак над плечом с треском лопнул, Эдвин глазами нашел, что требовалось и с места сделал прыжок в середину комнаты. С разбега ударил мужчину с ножом в ухо, тот, не ожидая атаки, отлетел к камину, замотал головой, словно не понимая, откуда на поле боя взялся еще один человек. Юноша нырнул следом, перепрыгнул через поваленный на спинку стул, схватился за широкую каминную кочергу. Похожей он частенько ворошил угли в печи мастерской, когда требовалось нагреть строительный раствор. Похожей, да не такой. У этой ручка заканчивалась нелепой петлей в форме сердца.
Недобро глядя, все еще не осознавая, что атакован каким-то парнем всерьез, бугай начал подниматься на ноги. Эдвин не дал ему это сделать. Отведя руку в бок, он с размаху приложил загнутый конец кочерги к виску мужчины. Брызнула кровь напополам с чем-то мерзким, здоровяк рухнул как подкошенный, железный конец инструмента так и остался в голове. Юноша посмотрел на свои ладони, руки затряслись.
«Только бы не вырвало. Не сейчас».
Схватка у двери все еще продолжалась, но Сэт уже лежал на спине, вновь зажимая шею Раскосого в своих объятиях. По лицу вора текла кровь – неясно, своя или чужая. Удары чужака были уже совсем слабыми; казалось, все почти кончено, но внезапно руки вора сомкнулись на пустоте. Эдвин впервые понял, что все произошедшее ему не привиделось, Раскосый исчез из места, где только что находился, но тут же возник на полу совсем рядом, хрипя и хватаясь за шею, словно на большее не хватило сил. Сэт, оперевшись на одно колено, поднялся на ноги, навис над мужчиной в трико. Тот больше не делал попыток ударить, лицо заплыло, казалось, умом он еще не смирился, но тело оставило любые попытки спастись. Сэт, так же не издав ни звука, поднял ногу в дорожном сапоге и опустил на лицо раскосого. Затем еще раз. И еще. Эдвин отвернулся.
Таверна напоминала место бойни. Три мертвых тела, два с размозженной головой, у третьего ножка стула торчит из груди. Стулья и столы валялись в беспорядке, огромные лужи крови натекли тут и там. Эдвин чувствовал, что кровь продолжает толчками выходить из раны над ухом, пусть и не так сильно, как раньше. Ресницы на правом глазу слиплись; щурясь, он посмотрел на место, где проторчал весь этот недолгий разговор. Только теперь он увидел, что в стенку у лестницы вонзился короткий метательный нож без ручки, именно он черкнул над ухом, нанеся глубокую рану. А воткнулся бы прямо в глаз, не пни его Сэт под колени в нужный момент.
Вор выглядел ужасно; тоже залитый кровью, он горбился, будто каждое движение причиняло боль. Правый глаз так же заплыл, бровь, казалось, сползла вниз, прижав веко к глазнице. Здоровым глазом он зыркнул на Эдвина, но промолчал. Потом быстрым шагом пересек помещение, зашел за стойку. Наклонившись, выдернул взвизгнувшего Флориана наружу, прижал грудью к стойке. Трактирщик круглыми глазами смотрел перед собой, словно не в силах принять развернувшуюся перед ним кровавую картину. Вор дал ему секунду насладиться, затем кончиками пальцев взялся за его макушку и развернул голову парня к себе. Тот вновь взвизгнул, Лис выглядел, как сама смерть.
– Где Гааз?
Голос его звучал под стать внешности. Флориан сглотнул.
– Я… Я не знаю! Клянусь! Не знаю даже, кто это, иначе не свел бы вас с Иеремией!
– Свел с ним, зная, что все закончится так? – Вор снова с силой развернул голову в сторону побоища и добавил: – Зная, что это будет ловушка?
