– Еще не знаю. – Сэт стиснув зубы влез в седло. – Нужно зализать раны и найти чертового Гааза.
– Нам сейчас пригодится любой врач…
– Нет. В драке я отдал все время, что оставалось. Нужен Гааз…
В другой ситуации Эдвин восхитился бы упорством вора, но сейчас впечатление смазал утробный кашель, оборвавший его спутника на полуслове. Ему показалось, что с каждым вздохом кровь толчками продолжает выходить из открытых ран на лице. Не переставая кашлять, вор двинул коленями, лошади зацокали по мостовой. Они свернули один раз, затем еще один. Вор правил бесцельно, выбирая наиболее темные и узкие улочки. Огни таверны исчезли за спиной. Эдвин смотрел на блестящий кожаный жилет впереди, вор склонил голову, словно в молитве. Кашель стих, юноша осмелился уточнить:
– Даже если мы найдем того, кто укажет…
Договорить он не успел, Сэт накренился вправо и с глухим стуком повалился на мостовую, чудом не зацепив головой стену прохода. Его лошадь недоуменно взбрыкнула, будто не понимая, почему всадник покинул седло столь странным образом, но послушно остановилась.
– Сэт! Сэт?
Он спрыгнул со своего седла, подбежал к спутнику, перевернул вора на спину. В лунном свете черты его лица заострились, раны влажно блестели, рот был безвольно приоткрыт. Эдвин по-детски потряс вора за плечо, затем поднес палец к ноздрям. Вор дышал, пусть и совсем слабо. Значит, это правда. Драку они выиграли, но Лис отдал все, что у него было, запас иссяк. Эдвин в панике покрутил головой: оба конца улочки скрывались в темноте, вокруг ни души. Лишь отдавшее все силы тело у него на коленях с поблескивающей в темноте рукой в качестве мрачного напоминания.
«…нас ждет момент, когда тебе придется принять окончательное решение. И в этот раз оно затронет не только твою судьбу, но и мою».
Почему всегда становится хуже, когда, казалось бы, хуже уже некуда? Пусть решение он принял еще в таверне, юноша и не надеялся, что бремя выбора настигнет его вновь так скоро. И теперь, перехватив поудобнее тело спутника, Эдвин, обращаясь сам к себе, едва слышно прошептал в темноту:
– И что же мне теперь делать?
Интересно, как врожденная человеческая злость порой уживается бок о бок с готовностью рискнуть собой ради кого-то. Рик всегда считал, что большинство людей жестоки от природы, просто одни скрывают это куда успешнее, чем другие. В среде, где он рос, планка была очень низкой. Все последние годы он провел, пытаясь забыть об этом, стараясь жить по нормам, свойственным большинству людей, а не слугам из подполья. Получалось плохо. Сегодня все вновь пошло наперекосяк. С другой стороны, теперь он был на свободе. Почти.
Тем удивительнее, что пару часов назад он без особых раздумий воткнул спицу в чужой глаз, а теперь сидит за хлипкой деревянной дверцей в стремлении спасти такое же человеческое существо. Разница была в том, что Рокот был полным дерьмом, а Ловчий… возможно, тоже. Рик знал его отнюдь не так долго, но почему-то чувствовал: оставлять нового товарища на произвол судьбы он не хочет.
Он оправил на лице дурацкую маску, найденную в кармане куртки привратника. С непривычки щеки и подбородок чесались, к тому же для него в защите от рун не было никакого толка. Но Райя настояла, что в крайнем случае это даст ему пару мгновений для того, чтобы остаться неузнанным. Словно рабочего рубища, в которое превратилась его одежда, и припорошенной пылью северной макушки было недостаточно, чтобы любой встречный начал бить тревогу на весь гарнизон. Он хотел заикнуться, что сами стражники не проявляют особого рвения к ношению маски вдали от рабочей зоны – ни Якоб этим утром, ни Рокот, ни Пинкус сеткой на лице не озаботились, хотя исправно носили ее в карманах одежды. Но когда он рассказал о своих планах, брови Райи улетели так высоко на лоб, что он решил не тратить время на споры.
Солома неприятно колола спину, но лучшего места для наблюдения было не найти. Сквозь щель в грубо сколоченной калитке он отлично видел находящийся в полусотне шагов вход в главное здание, а также боковую дверь, через которую их водили к цирюльнику. Как в тот момент, так и после инцидента с Иглой он привычным образом сохранил в памяти расположение дверей, лестниц и коридоров и прекрасно представлял свой путь в подвал.
Обнадеживало, что стражники не озаботились выставить уличное охранение. С другой стороны, в самом здании на пути стоял минимум один человек. На деле, он был уверен, больше. А еще люди постоянно сновали на пути. Основная область поисков сместилась к нейтральной зоне, однако возле главного здания до сих пор осуществлялось патрулирование. Рик явно был не готов вновь испытывать судьбу, вступая в прямое противоборство со стражей, тем более в группах по несколько человек. Он был почти уверен, что справится с любым одиночкой, но уповать можно было лишь на внезапность. А потому он сидел в соломе уже двадцать минут, тратя драгоценное время и надеясь, что девушки без проблем реализуют свою часть плана.
