– Да-да… А затем, как я слышал, одно симпатичное здание в нижнем городе сгорело дотла.
– Интересно, с чего бы.
– Не я сдал тебя в тот день, Старый лис! – Самообладание изменило Иеремии, но он тут же успокоился и откинулся обратно на спинку стула. Затем внезапно хихикнул. – В тот день во всяком случае. Во время войны мы торговали на обе стороны, а ты как думал? Что при виде армии все начнут трястись от страха и, поджав хвост, бросятся помогать Вильгельму? Помогли, да. Но и вторая сторона платила деньги, почти до самого конца. Может, это и затянуло войну… Но не сильно. У местных с самого начала не было шансов, придурки могли сохранить много жизней, но они боролись до последнего. А я до последнего имел возможность подкопить деньжат. И не зря, как видишь.
Он сделал широкий взмах рукой, намекая на свое положение. Сэт проскрежетал:
– Хорошая история для человека, который в тот день просто испарился.
– А что мне нужно было делать, Старый лис? Явиться в этот подвал и с обожженной задницей ползти по тому желобу? Да, я знаю всю историю… Про то, что вас списали, я узнал за час до встречи. Случайно. А значит, списали и меня, выжгли бы это здание со всеми нами без лишних сомнений. Поэтому я решил затаиться, пока все не утихнет. Ждать пришлось недолго, считанные недели. А тебя уже выслали из города. Впрочем, видя твою реакцию сейчас, я понимаю: в то время наша встреча ничем хорошим не закончилась бы.
Старый вор выдавил:
– Поделишься в таком случае, кто…
– Кто вас сдал? – Иеремия снова хихикнул. – Мне не жалко, но не хотелось бы порочить имя отца в присутствии сына.
За его спиной Флориан дернулся и едва не выронил очередной стеклянный стакан. На скулах вора заходили желваки.
– Тальверт? Чушь.
– Чушь ли? Надо ли тебе напоминать цену верности в те времена? Если тебе будет легче, то Тальверт пекся о детишках, сидящих у него в подвале. К концу перестало хватать всего: еды, воды… Пока армия Вильгельма платила лишь неприкосновенностью, повстанцы предложили нечто более осязаемое.
– Я прощался с ним здесь, в этом самом зале. Уже после…
Иеремия вновь перебил:
– Еще бы. Ведь очень удобно было свалить все на меня, верно? Тальверт довольно быстро выдохнул, поняв, что он вне подозрений. А затем вы покинули город.
В разговор закралась пауза. Иеремия, улыбаясь, холодным взглядом сверлил Сэта, тот отвечал тем же. Наконец вор ответил:
– Если это так, Тальверт сдал и тебя. А теперь ты ведешь дела с его сыном. Который, в свою очередь, на вечер закрывает весь трактир ради этого.
Иеремия безмятежно махнул рукой.
– Было бы что закрывать. Не знаю, что он вам наплел, но мало желающих пить его новомодную бурду. Люди ходят пить эль за пару медяков, иного им не нужно.
В этот раз стакан все же разбился, Флориан промолчал, но с оскорбленным видом исчез за стойкой. Постулат вновь хихикнул:
– Так что, как видишь, тот день остался лишь давним воспоминанием. Тебе желаю того же. – Он закинул ногу на ногу и добавил: – Правильно говорят, кто былое помянет… Я рад, что мы закрыли этот вопрос в самом начале. Ведь закрыли же?
В его голосе не сквозила угроза, однако вопрос в конце был задан с намеком – всем будет лучше, если тема закрыта. Сэт вместо ответа выдвинул стул и уселся напротив. Со стороны это выглядело непринужденно, но Эдвин был уверен – еще неделю назад старый вор никогда бы не сел в такой ситуации. Теперь он экономил силы даже на этом. Юноша остался стоять, но тут же пожалел об этом; теперь, стоя за спинкой стула, он ощущал себя смотрителем у кровати больного. Он одернул себя. Старый вор на деле совсем еще не стар, а сейчас они на пути к тому, чтобы исправить ситуацию. Эдвин сжал кулаки.
– Почему такое прозвище? В тебе никогда не было тяги к церковным делам.
– Так и есть. Но тяга есть у других людей. Всех их с детства учат принимать постулаты на веру, подчиняться им. Постулаты говорят им, как жить, а за нарушение обывателей рано или поздно настигает возмездие. Я предпочел быть тем, кто несет это возмездие, а не тем, кто опасается.
– Нравится говорить людям, как им жить?
– Не более чем метафора, старый знакомый. Но не спорю, между юнцом, продающим чужие секреты во время войны, и нынешним мной – большая пропасть. Пусть секреты я все еще продаю. Думаю, это имя не хуже прочих, да, Старый лис?
– К черту имена. По-моему, у нас обоих нет времени сидеть здесь всю ночь. Достаточно болтовни, перейдем к делу.
На последних словах вор закашлялся, но Иеремия как будто и не заметил этого. Он задумчиво протянул:
– Даа, дела, секреты, информация… Флориан лепетал, что тебе нужно найти человека, но я заткнул его – толку забивать голову чужими заботами, сначала нужно было встретиться. Но ты здесь, Старый лис, поэтому я слушаю. Кого же ты хочешь разыскать в нашем чудесном городе? Ради кого ты вернулся спустя столько лет? Уверен, что не ради меня, хотя было бы очень лестно.
Сэт проигнорировал иронию:
– Я ищу Гааза.
Иеремия поднял брови и мягко хохотнул:
