Комната была совсем небольшой, почти каморка. Не более трех шагов в каждую сторону, свободное место оставалось лишь ближе к двери. Все остальное пространство, от пола до потолка, занимали кучи хлама. Но то на первый взгляд. Юноша обратил внимание на вещи, которые показались знакомыми. Сделав шаг поближе, он понял, что не ошибся: ближайшая стопка представляла собой сваленные друг на друга коврики-лежанки. Точно такие же он увидел в первую минуту пребывания в бараке. Потертые, порой сшитые из разноцветных лоскутов лежаки валялись на белых камнях и использовались в качестве кроватей.
Чуть дальше вразнобой лежали скрученные в тугие рулоны тонкие одеяла, точные копии того, которым всю неделю укрывался он сам. Часть вещей покоилась в коробках; аккуратно приподняв крышку ближайшей, он с удивлением понял, что это одежда. По качеству ничуть не лучше его собственного рубища. Поворошив рукой в тряпье, он убедился, что смотрит на рабочее одеяние. Но ведь белоголовые исчезают из Мира, оставив после себя лишь ошейник, не так ли? Либо ошейник, либо здоровенная воронка, не более.
Осознав, на что он смотрит, Рик поморщился, одновременно на плечи свалилась серая тоска. Ведь не всегда работники покидали Мир по истечении своего срока. Несчастные случаи, самоубийства, насильственные инциденты. Сомневаться не приходилось, все это было, среди прочего сокращая популяцию белоголовых еще до того, как за дело принялся Игла. Вещи не выбрасывали, но за ненужностью сваливали сюда, затем выдавая ее новым работникам по мере надобности. И, учитывая количество коробок, делать это начали довольно давно.
Он вспомнил слова Ловчего о том, что в былые времена бараков было пятнадцать. Это объясняло сваленные стопками лежаки и одеяла, оставшиеся со времен, когда белоголовых было гораздо больше. Напоминание о прошлых временах, застывшее под толстым слоем пыли. Когда-нибудь не останется тех, кого можно будет заселить в бараки, амфитеатры из грубого белого камня опустеют, высокородные будут выть и плеваться. А о белоголовых будут напоминать лишь грязные сваленные во тьму коробки. Сжав зубы Рик отвернулся к двери. Думать об ушедших не было времени, стоило разобраться с делами куда более насущными. Например, выжить самому. И, желательно, вытащить вместе с собой еще кое-кого.
Он аккуратно выглянул в коридор: горняк сидел боком к нему все на том же стуле. Не глядя по сторонам, он увлеченно грыз ноготь на большом пальце. Больше не имело смысла оттягивать неизбежное, второй охранник едва ли задержится надолго. Рикард по стеночке выскользнул обратно в коридор; заметив тень, мужчина повернул голову, но было уже поздно. Их разделяло не более трех шагов, и в момент, когда их глаза встретились, раскрытая ладонь Рика уже влетела точно в кадык противника, предотвращая любой крик.
Стражник захрипел и нелепо повалился со стула, едва не заехав короткими ногами юноше по лицу. В тот же момент, отклонившись назад, Рик повалился сверху. Добавил пару ударов в лицо, горняк явно не был хорошим бойцом, а неожиданное нападение свело почти любое сопротивление на нет. Пока он пытался отдышаться, а вылезшие из орбит глаза с ужасом смотрели куда-то в потолок, словно не видя нападавшего, Рик, не тратя времени, схватил его за коротко стриженную голову и от души приложил затылком об пол. Глаза стражника уже закатились, но для верности он повторил процедуру еще пару раз. Сдавив пальцами горло, всмотрелся в лицо горняка – не притворяется ли?
Рот охранника приоткрылся, под наполовину опущенными веками виднелись закатившиеся глаза. Под головой начала расплываться небольшая лужица крови. Достаточно. Рик знал, на что ему придется пойти на пути к свободе, а потому давил в себе остатки сострадания. Сострадания напополам с жаждой увидеть больше крови. Разбивать голову противника, точно спелый арбуз, он не собирался. Коридор после этого будет выглядеть так, что по тревоге сюда сбежится весь гарнизон.
Вместо этого он метнулся в кладовку. Мысленно извинившись перед бывшим владельцем, вытянул из ближайшей коробки пару-тройку кусков тряпья, некогда бывшего одеждой. Вернувшись, наскоро обмотал разбитую голову в несколько слоев, кровь начала медленно просачиваться, но больше не стекала на пол. Второй тряпкой он стер с пола лужицу, поставил упавший стул на место. Затем, крякнув от натуги, взялся за ноги пораженного противника и потащил его дальше по коридору.
«Что-то я зачастил с перетаскиванием трупов в последнее время. Отец бы гордился безмерно».
Пусть горняк пока и не умер, Рик от души понадеялся, что с перетаскиванием тел на сегодня покончено. А лучше вообще навсегда. Ведь никогда не вредно помечтать, верно?
