Ворота в верхний город находились на небольшом подъеме. Огромные железные створки, способные вместить три телеги в ряд, сейчас были закрыты. В правой части ворот была прорезана обычная мелкая дверь человеческого роста, сейчас тоже закрытая, рядом в свете факелов маялся стражник. Присесть ему было некуда, поэтому задницей охранник уперся в железо и, ухватив руками древко длинного копья, лениво покачивался из стороны в сторону. Дорога была абсолютно пуста, лишь несколько пустых экипажей и телег уныло стояли на обочине, колеса были подперты камнями. Увидев приближающуюся парочку, стражник встрепенулся.
– Куда? Ночь на дворе.
Ани покопалась в кармане одеяния, протянула ему смятую бумагу. Стражник был довольно пожилой, приблизив листок к глазам, он зашевелил губами. Затем нахмурился.
– Девочка, и тем не менее. Среди ночи ворота не открыты на распашку для всех, тебе это должно быть известно. Поэтому я обязан спросить, с какой целью идете? Если вы, голубки, засиделись в кабаке, это не повод в такой поздний час…
Ани расправила плечи, а потом внезапно тем же тоном, которым она приветствовала Эдвина этой ночью, прошипела:
– Не забывайтесь.
Стражник опешил, замер со смятым листком в руке.
– Я ценю ваше рвение по защите наших домой от всякой швали, но к себе требую соответствующего обращения. Пока что по вашему тону можно подумать, что я подстилка простолюдинов, девка с улицы. Ответьте мне, похожа?
У Эдвина отпала челюсть, в здравом уме он бы никогда не рискнул так общаться с городской стражей. Ночнушка девушки взметнулась вокруг ног так, словно это было вечернее платье. Стражник непроизвольно приосанился, оторвал задницу от ворот.
– Госпожа, – Эдвин обратил внимание, как изменилось обращение, – я прошу прощения, но от нас требуют спрашивать…
– Я вас прощаю, – Ани не дала ему договорить, – но что будет с городом и страной, если ее почетных жителей допрашивают подобным тоном посреди ночи? Не кажется ли вам…
Затем она внезапно осела, будто весь воздух вышел из груди, покачнулась, ухватила Элвина за плечо.
– Ох. Прошу простить меня. Мой гнев подкрепляет безмерная тоска, я не должна выплескивать ее на первого встречного. Сегодня тяжелая ночь.
– Госпожа…
– Мне пришли страшные вести о моем дяде, он хворает уже не первый год.
– Но…
– Только посмотрите на это, – она презрительно дернула себя за край халата, – бегаю по городу в том, что успела нацепить. Но до меня дошла срочная весть. Если я не навещу его этой ночью, то шанса больше может и не быть. Это резонное объяснение для вас, почему я понеслась к воротам среди ночи?
– Безусловно…
Ани очень натурально всхлипнула:
– Во имя изначальных, а если я уже опоздала…
Стражник вновь посмотрел в бумаги, перевел взгляд на Эдвина, затем снова на Ани.
– Где проживает ваш дядя?
– Одиннадцатая линия, здание шесть, с белыми розами на ограде.
– Одиннадцатая. – Мужчина нахмурился. – Не очень близко к воротам, вы уверены, что сможете дойти сами?
– Поэтому со мной мой камердинер. – Она махнула рукой на Эдвина. – Вы же не думаете, что я стала бы бродить здесь по ночам одна? И с каких пор я должна волноваться о безопасности у своего дома? Вы мне чего-то не рассказываете?
– Нет-нет, конечно, вам не о чем переживать, пока мы на посту…
Стражник вернул обратно бумаги, напоследок оглядел высокого крепкого Эдвина, словно оценивая, можно ли доверить ему сопровождение госпожи. Затем жахнул кулаком по створке:
– Отпирай!
Тишина. Мужчина выругался сквозь зубы и приложился к воротам еще пару раз. Лязгнуло железо, дверь приоткрылась, еще один стражник отступил в сторону, тщетно пытаясь согнать гримасу сна со своего лица.
– Благодарю вас. Пошли.
Она отпустила плечо юноши, махнула ладонью, призывая следовать за ней. Прежде чем железная дверь за ними закрылась, Эдвин услышал напутствие:
– Пусть боги оберегают вашего дядю в пути на ту сторону.
Отвечать было уже некому, впустивший их стражник, не задавая вопросов, приосанился, быстрым шагом они прошли воротную арку. Стена была настолько широкой, что на это потребовалось почти тридцать шагов, а свет с этой стороны давали не факелы, а фонари. Белые точки мерцали то тут, то там по всему городу, озаряя все рунным светом. Вся территория за стеной располагалась на большом холме, Эдвину казалось, что здания впереди заваливаются на него, готовясь похоронить под собой юношу, которому здесь было не место. Ани потащила его за собой.
– Это было довольно… просто.
– Не обольщайся. Без бумаг ты катился бы сейчас обратно в нижний город, пересчитывая задницей брусчатку. Но документы и правильный тон… Да, высокородные встречают куда меньше препятствий на пути.
– Так ты высокородная?
– По праву рождения? Более чем. Но после того, как у нас все забрали… Остались лишь бумаги.
– Разве подобные документы не должны изымать в твоем случае?
– Должны. Но, как ты можешь догадаться, Иеремия выселяет своих должников неофициально. Уверена, нет ни одной записи о том, что дом перешел от моего отца во владение к Постулату.
Дорога начала идти резко в горку, Эдвин выдохнул:
– Почему тогда нельзя обратиться к страже?
